Книга Девочка с фермы и мажор, страница 107 – Елена Твардовская

Когда джип остановился у ворот, Глеб заглушил двигатель, и тишина накрыла их, как одеяло. Где-то вдалеке лаяла собака, в конюшне фыркнула лошадь, и эти звуки были такими родными, что Еве захотелось выйти из машины и просто стоять, слушая их, вдыхая запах сена и вечерней свежести.

— Я быстро, — сказала она, открывая дверцу.

— А ты так умеешь? — ответил Глеб, и в его голосе не было больше сарказма, чем вопроса.

Ева закатила глаза и вышла, захлопнув дверцу чуть сильнее, чем нужно. Вечерний воздух обнял её, прохладный, пахнущий травой и чем-то сладким — может быть, цветущей липой. Ева прошла к дому, открыла дверь, и внутри оказалось подозрительно тихо. Дедушка и Сёма, наверное, занимались своими делами. Решив, что это отличная возможность улизнуть незаметно, она поднялась в свою мансарду, включила лампу, и мягкий жёлтый свет залил комнату, в которой пахло деревом, старыми книгами и ею — чем-то неуловимым, что она называла «домом».

Она открыла шкаф и замерла. С чего начать? Что взять? Она никогда не собирала вещи, чтобы уехать из этого дома. Даже когда поступала в университет, она оставалась здесь, каждый день возвращаясь в эту комнату, на эту кровать, под это одеяло, которое помнило её детство.

Она достала небольшую коробку, которая стояла в углу, и начала складывать вещи. Пара топиков — тех, что полегче, которые не жалко. Пижама — мягкая, в мелкий цветочек, которую бабушка купила ей много лет назад, и она не могла с ней расстаться. Мягкие игрушки — маленького зайца, которого Сёма подарил ей на день рождения, и старого плюшевого мишку, с которым она спала, когда была совсем маленькой. Косметичка, резинки для волос, расчёска, блокнот, в котором она записывала свои мысли, и несколько книг, которые перечитывала по многу раз.

Она складывала вещи, и каждая из них что-то значила. Каждая была кусочком её жизни, которую она сейчас упаковывала в картонную коробку, чтобы отвезти в чужую квартиру, где её никто не ждал.

— Это просто сделка, — прошептала она, закрывая коробку. — Просто игра.

Она спустилась вниз, прижимая коробку к груди, и уже у самой двери столкнулась с дедушкой.

Он стоял в коридоре, в старой майке и домашних штанах, и его лицо в полумраке казалось вырезанным из дерева — морщинистым, жёстким, но глаза, голубые, как у неё, смотрели мягко.

— Ева, — сказал он, — ты куда это собралась?

— Дедушка, — она попыталась улыбнуться, и улыбка вышла кривой. — Я просто... мне нужно отвезти кое-что Асе. У неё в общаге все вещи в стирке, а ей срочно нужно во что-нибудь переодеться. Я быстро.

Ева вдруг вспомнила о кольце на безымянном пальце. Она совсем забыла его снять. Она быстро перехватила коробку так, чтобы дедушка ничего не заметил.

— Асе вдруг понадобился твой старый плюшевый мишка? — дедушка нахмурился и кивнул на коробку, из которой торчало медвежье ухо. — Прямо сейчас?

— Она в последнее время плохо спит, и я хочу её подбодрить, мишка будет охранять её, как когда-то в детстве меня, помнишь? — Ева говорила быстро, торопливо, боясь, что он заметит её дрожащий голос.

Дедушка смотрел на неё, и в его взгляде было что-то, от чего Еве захотелось бросить коробку, бросить всё и остаться. Спрятаться в его объятиях, как в детстве, и сказать: «Дедушка, я запуталась. Я не знаю, что делаю. Помоги мне». Но она не могла. Не сейчас. Не тогда, когда она делала всё это ради него и Сёмы. Ради конного клуба.