Книга Доктор Пышка для Героя, страница 35 – Ольга Дашкова

мной, читали людей не хуже меня, они бы это увидели.

Я выбирал между ее болью и ее безопасностью. Выбрал безопасность, это было правильным

решением, и оно давалось мне тяжелее, чем любое физическое усилие за эти три недели. В

четверг вечером я написал записку.

Сложил вчетверо, вложил в карман ее рабочего халата, который она оставила на спинке стула в

ординаторской. Я зашел туда под предлогом вопроса к дежурному врачу, которого там не

оказалось, и сделал это за десять секунд. Она найдет, когда найдет. Может быть, сразу, может

быть, позже.

Главное, что она найдет.

Ночью я не спал, лежал и слушал госпиталь. Как он дышит в темноте, какие звуки нормальные,

какие нет. Шаги медсестры на посту. Лифт на втором этаже в половине второго. Машина во дворе

около тре, хозяйственная, я уже знал ее по звуку двигателя. Все в пределах нормы.

Думал о Марине. О том, как она стояла у моей кровати и говорила: между нами все. Голос

ровный, лицо закрытое, и только руки сжатые чуть сильнее, чем нужно, говорили другое. Она

умеет держать лицо, руки ее иногда выдают.

Я думал о том, что скажу ей, когда это закончится.

Не оправдание, не объяснение в несколько этапов. Просто правду, прямо, как умею. Про звонок

Ворона, про то, почему молчал, про Алину и ее журналы. Про то, что три слова в записке это

не все, что я хотел написать, просто остальное я скажу вслух, потому что такие вещи говорят

вслух, глядя в глаза, а не оставляют на бумаге в чужом кармане.

Под утро я наконец закрыл глаза.

Поспал два часа, этому тоже учат, спать когда есть возможность и просыпаться чистым, без

инерции. В шесть утра я был на ногах, умылся, сделал упражнения на плечо, проверил телефон.

Сообщение от Ворона пришло в шесть двенадцать.

Три слова: сегодня. они вошли.

Убрал телефон, надел спортивные штаны и футболку. Посмотрел на дверь палаты, обычная дверь,

обычный коридор за ней. Где-то в этом здании сейчас находились люди, которые пришли меня

убить.

Пусть попробуют.

Вышел в коридор и пошел спокойно, ровно, как человек, который идет на утреннюю прогулку.

Тело помнило все, чему его учили. Боль в бедре была просто информацией.

Лис вышел на охоту.

Пятница началась как все остальные пятницы.

Будильник в шесть, кофе стоя у окна, такси в половину восьмого. Госпиталь встретил

привычным запахом и Олей у поста, которая протянула карты и сказала, что в четвертой палате

ночью была температура, уже сбили. Я кивнула, взяла карты, пошла работать.

Архив мне понадобился около десяти.

Старые истории болезней хранились на цокольном этаже, в длинном помещении с металлическими

стеллажами, куда персонал спускался редко и без удовольствия. Там всегда было прохладно,

пахло пылью и старой бумагой, лампа дневного света в дальнем конце мигала при включении

секунды три, прежде чем разгореться.

Знала этот архив наизусть, ходила сюда сама, потому что просить кого-то искать документы

двадцатилетней давности было бессмысленно. Спустилась по лестнице, толкнула тяжелую дверь,

вошла, лампа мигнула и разгорелась.

Я шла уже между стеллажами к нужному разделу, когда боковым зрением поймала движение слева,

от стены. Быстрое, бесшумное и совершенно не похожее на то, как двигаются люди, которым

нечего скрывать.

Белый халат. Маска на лице. Я успела открыть рот.