Онлайн книга «Доктор Пышка для Героя»
|
Я стояла у поста и смотрела ей вслед. Почувствовала, как что-то холодное и знакомое начинает подниматься изнутри. Не сразу, не резко, а медленно, уверенно, как поднимается вода. Не пошла в третью палату в тот день. Попросила Олю передать назначения. Вечером сидела в ординаторской и смотрела в окно на темнеющий двор. Думала. Не хотела думать, но думала. Вот так это всегда и работает: запрещаешь себе, а мысли идут своим маршрутом, хорошо им известным. Что я, собственно, знаю о Николаеве? Мужчина, которому скучно в четырех стенах. Мужчина, который умеет читать людей и знает, как разговаривать с женщиной, чтобы она размякла. Который назвал меня красивой и говорил правильные слова в правильный момент, и я — взрослая, умная женщина с опытом одного сломанного брака — все равно повелась. Потому что хотела повестись. Потому что было одиноко и потому что он смотрел на меня так, как давно никто не смотрел. А телефон? А Алина, выходящая без повода? Вспомнила лицо Игоря у кафе. Беременная женщина рядом с ним, его рука, его улыбка. Тогда я тоже не сразу все поняла. Сначала просто чувствовала, что что-то не так, и объясняла это своей мнительностью, своей усталостью, своими комплексами. Оказалось — не комплексы. Оказалось — просто правда, которую я не хотела видеть. В пятницу утром я вошла в третью палату и закрыла за собой дверь. Тимофей сидел на кровати с телефоном в руках. Убрал его, когда я вошла, внимательно посмотрел на меня, сразу что-то почувствовал, я видела по тому, как чуть изменилась посадка плеч. — Марина... — Скажи мне одну вещь, — перебила, голос был ровным. Я им занималась все утро. — Что происходит.? Кому ты звонишь каждый день по несколько раз? Что ты скрываешь? Пауза была долгая, нехорошая пауза. — Рабочие вопросы. — Рабочие вопросы, — повторила это медленно, проверяя на вкус. — Хорошо. А Алина? Она тоже по рабочим вопросам заходит без журнала и без назначений? Что-то быстрое, неуловимое прошло по его лицу. — Марина, послушай... — Нет, — слово вышло тише, чем я хотела, но тверже. — Я скажу тебе сама. Мне не нужны объяснения, Тимофей. Потому что я уже все понимаю. Ты скучал. Ты был ранен, выбит из привычной жизни, и я оказалась рядом. Доступная, удобная, достаточно глупа, чтобы поверить в то, что хотела услышать. — Это не так. — Ты не объясняешь мне ничего, — голос у меня дрогнул, и я ненавидела себя за это. — Ты молчишь, это и есть ответ. Он смотрел на меня. Я ждала — чего? Что он скажет что-то, что разрушит эту версию? Что объяснит телефонные разговоры, объяснит Алину, объяснит ту закрытость, которая появилась несколько дней назад и которую я сначала списывала на усталость? Но мужчина молчал. Вот тогда внутри что-то сломалось, почти без звука, но сломалось и именно поэтому, было невыносимо. — Между нами все, — сказала ровно, отчетливо, каждое слово отдельно. — Я твой лечащий врач. Только это. Больше ничего не было и не будет. — Марина. — Не надо. Развернулась и вышла, прошла по коридору до конца крыла. Толкнула дверь запасного выхода на лестницу, которой почти никто не пользовался. Села на холодную бетонную ступеньку и сложила руки на коленях. Подумала, что не буду плакать. Взрослая женщина, хирург, заведующая. Я давно умею не плакать. Игорь ушел — я не плакала. Смотрела ему вслед и шла на дежурство, потому что надо |