Книга Доктор Пышка для Героя, страница 37 – Ольга Дашкова

стоял и молчал. Потому что объяснить не мог. Прислонилась к стене и мысленно сказала себе

несколько слов, которые вслух не произношу никогда, стало немного легче.

Второй из двоих снова достал телефон, посмотрел на экран, убрал. Ждут ответа на свое

сообщение. Значит, план такой: сначала сообщают ему, потом ждут реакции, потом используют

меня как рычаг.

Значит, он придет.

Эта мысль пришла не как надежда, как уверенность. Тихая, спокойная, без сентиментальности.

Он придет не потому что я ему нужна, не потому что между нами что-то было.

Просто потому что он такой человек. Потому что такие как он не бросают людей в подвалах,

даже если эти люди неделю назад наговорили ему лишнего и ушли с прямой спиной.

Первый у двери переступил с ноги на ногу. Единственное нервное движение за все время,

значит, ждут дольше, чем рассчитывали. Хорошо, я тоже умею ждать. Я хирург, я стояла у стола

по восемь часов без права на усталость.

Подсобное помещение с трубами, это не самое сложное, с чем мне приходилось справляться.

Сложила руки перед собой и приняла самую удобную позу, которую позволяла стена за спиной.

Злилась на Тимофея, злилась на себя за то, что думаю о нем. Злилась на обоих этих людей в

белых халатах, которые испортили мне рабочую пятницу и заставили стоять в сыром подвале

вместо того, чтобы разбираться с анализами четвертой палаты.

Злость — это хорошо. Злость не дает колебаться. Лампочка под потолком чуть мигнула. Где-то

наверху гудели трубы. Второй снова проверил телефон и что-то сказал первому, тихо, я не

разобрала.

Я подняла взгляд к потолку и подумала: только не геройствуй, позови на помощь, ты

ведь все понимаешь, только не лезь один, я тебе разве зря зашивала.

Лис

Сообщение от Ворона пришло в десять сорок семь.

Не текстом, это был условный сигнал, два коротких вызова без соединения. Это означало одно:

они уже внутри и уже действуют. Не готовятся, не выдвигаются, действуют прямо сейчас.

Убрал телефон, вышел из палаты. Не бегом, бег привлекает внимание, бег меняет картину для

всех, кто смотрит. Я шел быстро, ровно, как человек, у которого есть цель и есть маршрут.

Мимо поста, Оля что-то спросила вслед, я не ответил. Мимо лифта, лифт медленный и замкнутый,

плохой вариант. Шел к лестнице.

Голова работала чисто, без лишнего.

Цокольный этаж, архив, техническая зона. Именно там, я знал это, потому что три дня назад

сам выбрал это место как наиболее вероятное для удержания. Один вход с лестницы, один

технический выход в хозяйственный двор. Пространство замкнутое, малолюдное, со стенами

достаточной толщины, чтобы звук не шел наверх.

Они выбрали правильно. Я бы выбрал так же. И они точно там.

На пролет ниже первого этажа я остановился и прислушался. Снизу была тишина. Не пустая

тишина нежилого помещения, а та особенная тишина, которая бывает, когда люди намеренно не

производят звуков. Разница ощутимая, если умеешь слушать.

Умею.

Бедро при спуске по лестнице давало о себе знать, тупая тянущая боль, которая при резком

движении становилась острой. Бок держал, плечо работало нормально, этого достаточно. У двери

в архив я остановился снова.

За дверью услышал шаги. Один человек движется, второй стоит. Голоса не слышны, говорят тихо

или молчат. Двое, как и сказал Ворон. Марина там, это я знал так же точно, как знал схему