Книга Её танец. Его правила, страница 90 – Ирина Гриб

Музыка текла в такт движениям. Я обводила руками контуры своего тела, не спеша, словно знакомилась с ним заново. Пальцы скользили по ключицам, по ложбинке, по рёбрам, очерчивая каждый изгиб. Я чувствовала, как под этим взглядом оживает кожа, как внутри разгорается медленный, тягучий огонь.

Клим не сводил с меня глаз. Я видела, как его пальцы сжались на подоконнике, как напряглись скулы, как вздымается его грудь в такт музыке. Но он не двигался, позволяя мне вести эту игру. Свет от окна падал на него сбоку, и его тень скользила по стене, повторяя каждое моё движение, будто мы танцевали вместе.

Я отступила в центр комнаты, закружилась. Волосы взметнулись, платье взлетело, открывая ноги, и я поймала его взгляд — тёмный, жадный, но сдерживаемый. Улыбнулась краем губ и сделала шаг к нему, потом ещё один, сокращая расстояние до опасного предела.

Я остановилась в шаге от него. Подняла руку и медленно, почти касаясь, провела пальцами по его плечу, по руке, по сжатому кулаку. Он не шелохнулся, но я чувствовала, как напряжены его мышцы, как тяжело он дышит, как под кожей бьётся пульс.

Развернулась и отошла, оставляя позади тепло его тела.

Танец продолжался. Я двигалась по комнате, как по сцене, где зритель был один, но его внимание заменяло целый зал. Каждое движение — наклон головы, взмах руки, изгиб спины — я дарила ему, и он принимал это, не отводя взгляда. Тени от уличных фонарей скользили по стенам, по полу, по моему телу, создавая причудливый узор. Я чувствовала себя героиней древнего танца — завораживающей, недоступной, желанной.

Я подошла к стене, оперлась ладонью, прогнулась, чувствуя, как платье натягивается на груди. Замерла на секунду, ощущая его взгляд на своей спине, на изгибе бёдер, на том, как свет падает на открытые плечи. Потом резко выпрямилась, сделала круг, снова приблизилась к нему. На этот раз я встала почти вплотную, так близко, что чувствовала его дыхание на своей шее, чувствовала, как его грудь поднимается и опускается, как его сердце колотится где-то рядом с моим.

— Ты играешь с огнём, — сказал он тихо, почти шёпотом.

— А ты боишься обжечься? — спросила я, глядя ему в глаза.

Вместо ответа он резким движением направился к выходу.

Я смотрела на его спину — широкие плечи, напряжённая линия спины, пальцы, сжатые в кулаки. Он шёл так, будто хотел пройти сквозь стены, не оглядываясь, не замедляясь. Дверь была в трёх шагах, и каждый его шаг отдавался в груди глухим, болезненным ударом.

В этот момент я вспомнила: это официально. Это договор. Я здесь не для того, чтобы ждать от него нежности или объяснений. И поэтому я не позволила себе обижаться на то, что он проехался по моему самолюбию, не обернувшись, не сказав ни слова. Я не покажу ему, что внутри всё переворачивается от пустоты, которую он оставляет за собой.

— Клим, — окликнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужно встретиться с друзьями и выйти на работу. Пока меня прикрывает Настя, но долго это продолжаться не может.

Он замер. Рука уже лежала на дверной ручке, но он не нажал. Секунда, другая — он медленно развернулся, и я увидела его лицо. Глаза сузились, скулы заострились, на лбу залегла глубокая складка. Он явно переваривал услышанное, и я видела, как внутри него закипает раздражение.