Книга Кисть Аида, страница 30 – Селира Вэль

Елена. Елена Соболева. Жена. Бывшая жена, поправила я себя. Одержимая психопатка с коллекцией мертвых женщин и хирургическим столом в подвале.

Нужно думать. Думать, Вера, думать.

Что у меня есть? Информация о рунах, которую она хочет получить. Это мой единственный козырь. Если я расскажу слишком быстро — она убьет меня сразу. Если не расскажу совсем — она начнет применять инструменты, которые я видела в той комнате. Значит, нужно тянуть время. Говорить медленно, с подробностями, запутывать детали.

И ждать. Ждать Марка.

Он придет. Я знала это с той же уверенностью, с какой знала, что восход будет на востоке. Он придет, и тогда...

Что тогда? Я увижу, как он убивает свою бывшую жену? Я стану свидетельницей очередного преступления? Или он не успеет, и Елена исполнит свою угрозу раньше?

Дверь скрипнула. Я подняла голову.

Елена вошла все с той же ледяной улыбкой. За ней — громила с квадратной челюстью, который, видимо, и был тем, кто тащил меня сюда. В руках он держал диктофон.

— Время истекло, — объявила она, садясь на стул напротив меня. — Рассказывай. Подробно. Последовательность рун, техника нанесения, слова, которые он говорил во время ритуала. Все.

— Я не помню слов, — сказала я хрипло. — Он говорил их на каком-то древнем языке. Я не понимала смысла.

— Тогда опиши звуки. По слогам.

— Хорошо, — я облизала пересохшие губы. — Первая руна была на груди. Слева. Он сказал... «А-на-та». Или «А-на-та-ра». Что-то похожее.

Я врала. Марк не говорил никаких слов. Но Елена не знала этого. Она подалась вперед, и ее глаза загорелись темным, нездоровым огнем.

— Дальше.

— Вторая — на плече. Он сказал... «Мар-ах». Или «Мар-ак». Я точно не помню, у меня была повязка на глазах, я была напугана, мой голос дрожал — пусть думает, что я вот-вот сломаюсь. Главное — тянуть.

Она слушала, не перебивая. Громила записывал каждое слово. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Я плела паутину из выдуманных слогов, перепутанных последовательностей, описаний его дыхания и моих ощущений. Каждое слово отдаляло меня от смерти на несколько секунд.

— Седьмая руна, — произнесла я наконец. — На сердце.

— И что он сказал? Что?!

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Он сказал: «Теперь ты моя». Это были единственные слова, которые я поняла. Они были на русском.

Она откинулась на спинку стула. Ее лицо дрогнуло. На секунду я увидела в нем не монстра — женщину. Сломленную. Отчаявшуюся. Влюбленную в того, кто никогда не скажет этих слов ей.

— Он никогда не говорил мне такого, — прошептала она. — Никогда.

В этот момент где-то наверху раздался глухой хлопок. За ним — второй. И тишина.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу.

Марк.

Елена тоже это услышала. Она резко встала, ее лицо изменилось — маска меланхолии слетела, обнажив чистую ярость.

— Он пришел, — прошипела она. — За тобой. Сука. Что ты с ним сделала? Чем ты его приворожила?

— Ничем, — я впервые улыбнулась, сплевывая кровь с губы. — Просто я настоящая. А ты — нет.

Она ударила меня снова — на этот раз ногой, в живот. Я согнулась пополам, хватая ртом воздух. Перед глазами поплыли круги.

— Убей ее, — бросила она громиле. — А потом мы встретим Марка. Вместе. Как в старые добрые времена.

Громила шагнул ко мне. Я закрыла глаза. Марк, где же ты?

И в этот момент стена за его спиной взорвалась.