Книга Бывшие. Измена в прошлом?, страница 102 – Ирина Суздалева

Аня все это время сидела на корточках у стены, пряча лицо в ладонях, тихо скуля и раскачиваясь. Что она испытывала в тот момент? Раскаяние? Шок? Неважно. Опасности она больше не представляла — лишь жалкую, сломанную тень. Полицейские появились быстро — видимо, кто-то из персонала услышал что-то не то, заранее из вызвал. Они аккуратно увели ее, почти на руках. Насколько я знаю, ее сейчас держат в психиатрическом изоляторе нашей же больницы, для оценки вменяемости. Я рассказала им все, что смогла, быстро, сбивчиво, не отрывая рук от живота Дениса, чувствуя, как его кровь просачивается сквозь бинт и согревает мою кожу ледяным теплом.

Потом события завертелись.

Появилась реанимационная бригада. Катя, моя коллега и подруга, мгновенно взяла ситуацию под контроль. Помню, ее решительный голос: “Оля, отпусти. Я все сделаю. Тебе самой нужна помощь”. Помню, как неохотно, скрепя сердце, я ослабила давление. Помню взгляд Дениса, полный боли, но и чего-то еще. Извинения? Поддержки? Помню, как Катя уверенно повезла его на каталке в сторону операционного блока, бросив мне на ходу: “Жди!”

И вот я сижу и жду. Уже больше часа. На холодной скамейке в пустом коридоре, ловлю каждый звук из-за дверей операционной. Пальцы под бинтами ноют тупой, ровной болью, но это ерунда по сравнению с ледяной пустотой внутри и этим жаром тревоги под ребрами.

В голове, как заезженная пластинка, крутится та самая сцена.

Вижу Дениса. Слышу его уверенные слова, адресованные Ане: “Я перестал быть твоим в тот день, когда ты выбрала другого... Никогда не любил тебя... Помогал из жалости... Любви не было. Никогда.”

Если у меня и оставались сомнения по поводу чувств Дениса к его бывшей девушке, теперь их как ветром сдуло. Он буквально принял удар ножом, чтобы спасти меня. Чтобы защитить от безумия Ани. Чтобы высказать ту правду, которую я отчаянно ждала три года назад.

Но смогу ли я забыть прошлое? Затянутся ли мои раны? Раны от недоверия, предательства, публичного позора?

Понятия не имею.

Единственное, что я сейчас чувствую, как сердце колотится в груди из-за мешанины в эмоциях — у меня внутри бешеная благодарность и тлеющие угли злости, надежда и ледяной страх снова получить по сердцу.

Шипение дверей операционной заставляет меня вскочить на ноги, сердцебиение еще больше разгоняется, ведь выходит Катя. Подруга снимает шапочку, взъерошивая темные волосы. Ее лицо кажется жутко усталым, но без тени тревоги. Увидев меня, она вымученно улыбается.

— Твой Ромео в порядке, — говорит она, подходя и опускаясь рядом на скамью, где я провела последние часы, со стоном. — Крепкий парень. Крови потерял прилично, но не критично. Рана глубокая, хорошо, что не задела брюшную полость. Повредила мышцы и нижний край прямой мышцы живота, задета нижняя надчревная артерия. Пришлось повозиться, найти ее и перевязать. Я наложила швы. Назначила антибиотики, обезболивающее и покой. Нужно наблюдать, но прогноз хороший. Почка цела и невредима, можешь выдохнуть.

Слово “почка” заставляет меня вздрогнуть. Я всеми мыслями гнала от себя мысли, что Денис мог повредить последнюю свою почку. Слава Богу, что этого не произошло. Облегчение, сладкое и головокружительное, разливается по телу, заставляя ноги подкоситься. Снова опускаюсь на скамью, рядом с подругой.