Книга Сводные. Против правил, страница 54 – Бэта Джейн

— Лида… — начал он, но я его уже не слышала.

Потому что в этот момент я услышала другой звук. Резкий, грубый скрип паркета. Я отвела взгляд от Макса и увидела его.

Макар встал, его движение было порывистым, резким, сбившим с толку Ирину, которая едва не упала с подлокотника. Он не смотрел на меня. Он смотрел куда-то в пространство перед собой, его лицо было бледным и абсолютно пустым. Каменная маска снова сползла на место, но теперь в ней читалось что-то опасное, непредсказуемое.

И затем он просто развернулся и пошел прочь из гостиной. Его шаги были тяжелыми, гулко отдававшимися во внезапно наступившей тишине. Он не оглянулся. Не сказал ни слова. Он просто ушел, оставив после себя ледяную пустоту и всеобщее недоумение.

Ирина замерла с открытым ртом. Мама и Виктор переглянулись в растерянности. Макс смотрел на меня с тем же выражением жалости, от которого мне захотелось закричать.

А я сидела на кресле, с губами, еще хранящими чужой вкус, и слушала, как затихают в коридоре его шаги. Я добилась своего. Я задела его. Я вонзила нож и провернула его.

Но почему же тогда внутри была не горькая победа, а лишь всепоглощающее, тошнотворное чувство полного поражения? Почему мир не рухнул с грохотом, а просто застыл в этом немом, укоризненном ожидании? Я хотела бури, а получила ледяное молчание. И это было в тысячу раз страшнее.

Лида

После того как ушел Макар, в комнате повисла тягостная, звенящая тишина. Воздух стал густым и непроглядным, как смоль. Я чувствовала на себе их взгляды — растерянный и вопрошающий мамы, холодный и оценивающий Виктора, испуганный Иры и полный немого укора Макса.

Я стояла, опустив глаза, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали. В ушах стучала кровь, заглушая тиканье часов. Я не знала, что сказать. Не могла вымолвить ни слова.

Внезапно за окном раздался яростный рев двигателя, дикий, разорвавший тишину ночи. Все вздрогнули. Я инстинктивно рванулась к окну как подкошенная, прижалась лбом к холодному стеклу и увидела, как черный силуэт его машины с визгом шин вырывается из-за ворот и исчезает в темноте, оставляя за собой лишь облако пыли и запах гари.

Мое сердце упало и разбилось вдребезги где-то в подошвах. Он уехал. Сбежал. Оставил меня здесь одну разбираться с последствиями моего безумия.

— Что это было? — тонкий, испуганный голос Ирины прозвучал как щебет птицы, попавшей в бурю. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался неподдельный ужас и непонимание.

— Лида, что случилось? — голос мамы дрожал от тревоги. Она подошла ко мне, пытаясь поймать мой взгляд. — Что происходит между вами? Почему он так...?

Я отшатнулась от ее прикосновения, как от ожога. В горле встал ком, такой огромный, что я едва могла дышать. Сказать правду? Обрушить на них всю эту лавину боли, лжи и стыда? Разрушить хрупкое счастье матери, этот идеальный мир, который они так выстраивали?

Нет. Я не могла. Я была слишком слаба. Слишком испугана.

Я сделала глубокий, прерывистый вдох, заставила себя поднять на них глаза и выдохнула самую горькую, самую трусливую ложь в своей жизни.

— Я не знаю.

Три слова. Три маленьких ножа, воткнутых в саму себя. Я видела, как мама наморщила лоб, не веря, но желая верить. Видела, как взгляд Виктора стал жестче, подозрительнее. Видела, как Макс отвернулся с выражением глубочайшего разочарования.