Книга Сводные. Против правил, страница 36 – Бэта Джейн

Часы в холле пробили восемь, их бронзовый голос разнесся по всему дому. Я замер, прислушиваясь к звукам жизни вокруг — смеху горничных на кухне, скрипу паркета под шагами отца, доносящемуся из кабинета звонку телефона. И где-то за всем этим — тихому плеску воды из-за двери ванной Лиды.

— Макар Викторович, — Анна появилась так внезапно, что я вздрогнул. Ее глаза скользнули по моей растрепанной прическе, чуть помятой рубашке. — Ужин подан.

Моя комната встретила меня холодом. Я долго стоял под ледяными струями душа, пытаясь смыть с себя следы нашего греха — запах ее кожи, тонкий аромат ее возбуждения. Но когда я закрыл глаза, все вернулось — ее стоны, шепот моего имени, то, как ее ногти впивались мне в спину.

Столовая сияла, хрусталь, серебро, белоснежные салфетки. Отец что-то оживленно обсуждал с управляющим, размахивая бокалом с красным вином. Мать Лиды, что-то шептала на ухо повару, указывая на блюда. Макс уже сидел за столом, развалившись в кресле с видом человека, знающего слишком много. Его рыжая борода скрывала ухмылку, когда он увидел меня.

— Ну наконец-то, — проворчал отец. — Где Лида?

Как будто в ответ на его вопрос, дверь открылась. Она вошла, и у меня перехватило дыхание. Ее волосы, обычно уложенные в идеальную прическу, были сырыми и собраны в небрежный пучок. На щеках играл неестественный румянец, а губы... Боже, ее губы были слегка опухшими от моих поцелуев. Она избегала смотреть в мою сторону, но я видел, каждый мускул в ее теле был напряжен.

— Милая, с тобой все хорошо? — Светлана Сергеевна приложила ладонь ко лбу дочери. — Ты выглядишь... уставшей.

— Да, — ответ Лиды был едва слышен. Она уставилась в свою тарелку, пальцы сжимая салфетку так сильно, что костяшки побелели. — Просто перетрудилась в гостевом домике.

Я видел, как Макс прикрыл рот рукой, подавляя смех.

— Ах да, гостевой домик, — я нарочито громко заговорил, заставляя всех повернуться ко мне. — Мы его осмотрели. Там, прямо скажем, много работы.

Отец перестал жевать, его брови поползли вверх. Я продолжал, размахивая вилкой.

— Полы нужно полностью перестелить — доски прогнили в нескольких местах. Обои придется содрать до основы — под ними плесень. — Я сделал паузу, наслаждаясь моментом. — А в главной спальне... В главной спальне протекает крыша. Довольно сильно. Видимо, уже несколько лет.

Лида подавилась глотком воды. Ее глаза расширились, когда она осознала мой намек — ведь именно в той самой главной спальне мы... именно под той протекающей крышей...

— Мебель, — я продолжал, наслаждаясь ее смущением, — В ужасном состоянии. Кровати, — я подчеркнуто сделал ударение на слове, — скрипят так, будто развалятся от малейшего прикосновения.

Макс фыркнул в свой бокал, чуть не поперхнувшись. Его плечи тряслись от сдерживаемого смеха.

— Мы... мы составили список необходимых работ, — прошептала Лида. Ее щеки пылали таким румянцем, что он был виден даже через слой пудры.

— Да, — я поднял бокал, ловя ее взгляд. — Очень... подробный список. Очень. Подробный.

Под столом кто-то резко пнул меня по ноге. Боль была острой, но приятной — ведь это значило, что она помнит. Помнит каждый наш поцелуй, каждый стон, каждый вздох, каждый скрип той самой кровати. И то, как она кусала губу, пытаясь сохранить невозмутимость, только подтверждало — наша тайная игра только начинается.