Книга Сводные. Против правил, страница 30 – Бэта Джейн

Он опустился передо мной на колени, его руки сжали мои бедра.

— Ты думаешь, они не знают? — он прижал лоб к моему животу. — Макс знает. Повар, который видел, как ты смотришь на меня, знает. Даже проклятые розы в саду знают!

Его губы обожгли кожу ниже пупка. Я вцепилась в его волосы.

— Только ты продолжаешь притворяться, — он поднялся, поймав мои губы в поцелуй. Горячий, влажный, с вкусом отчаяния. — Притворяться, что мы можем жить без этого.

Его руки скользнули под мою спину, приподнимая, пока я не оказалась сверху. Я чувствовала каждую его мышцу, каждый вздох.

— Посмотри на меня, — прошептал он.

Я открыла глаза.

— Это не просто секс, — его пальцы впились в мои бедра. — Это я. Это ты. Это навсегда!

Мы танцевали этот медленный танец до рассвета. Иногда он прижимал меня к груди так сильно, что мне не хватало воздуха. Иногда отстранялся, чтобы рассмотреть каждую дрожь, каждую реакцию моего тела.

А когда за окном заалел рассвет, он обвил меня руками сзади, его губы шептали что-то на моем плече, пока мы вместе наблюдали, как солнце окрашивает стены в розовый.

Я сидела на краю кровати, кутаясь в простыню, которая все еще хранила его тепло. За окном лучи солнца уже начинали золотить верхушки деревьев, но в комнате царил холодный полумрак.

— Пожалуйста, давай не сейчас, — мой голос прозвучал тише, чем я планировала. Я протянула руку, коснулась его спины, чувствуя, как мышцы напряглись под моими пальцами. — Давай позже расскажем им о нас. Пожалуйста!

Макар замер. Его спина широкая, сильная, вдруг стала такой далекой.

— Ты серьезно? — он обернулся, и в его глазах читалось что-то между недоверием и болью.

Я кивнула, сжимая простыню в кулаках.

— Да.

Он резко выдохнул через нос, как бык перед атакой. Без слов потянулся за рубашкой, натягивая ее с такой силой, что швы на плечах затрещали.

— Макар...

— Нет, — он резко поднял руку, останавливая меня. — Не надо.

Я наблюдала, как он одевается, каждое движение резкое, угловатое. Носки. Брюки. Каждый предмет одежды будто ставил точку в чем-то важном.

Когда он наклонился за ботинками, его волосы упали на лоб темные, еще не причесанные после нашей ночи. Мне дико захотелось подойти, поправить их, почувствовать их текстуру между пальцами. Но я знала, сейчас он не позволит мне прикоснуться.

— Я не понимаю тебя, — он резко зашнуровал ботинки, даже не глядя на меня. — Вчера ты говорила, что любишь меня. А сегодня...

— Я действительно люблю тебя! — я вскочила с кровати, но простыня сползла, заставив меня остановиться.

Он наконец поднял глаза. Взгляд был ледяным.

— Любовь не прячут, Лида.

Дверь захлопнулась с такой силой, что дрогнула фарфоровая статуэтка на туалетном столике.

Я осталась стоять посреди комнаты, вдруг осознавая, как сильно дрожат мои колени. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, упал на кровать, на смятые простыни, на следы нашей страсти, на одиночную пуговицу от его рубашки, оторвавшуюся в спешке.

Макар

Я шел по коридору, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Ее слова все еще звенели в ушах, как навязчивый дождь за окном: "Давай скажем им позже".

Как будто от наших слов что-то изменится. Как будто родители станут меньше любить друг друга, узнав правду. Да черт возьми, какая им вообще разница, что происходит между мной и Лидой? Мы же не родственники по крови, мы...