Книга Развод неизбежен, страница 78 – Юлия Бузакина

Несколько минут я стою под горячими струями и даже не могу думать. Голова очень сильно болит, но приятное тепло постепенно отогревает мое измученное тело.

Выключив душ, я обнаруживаю на крючке для полотенец теплую рубашку в красную клетку и спортивные брюки. На полу стоят неказистые комнатные тапочки серого цвета.

Скорее всего, женской одежды в доме следователя просто нет.

А я благодарна и за это. Быстро переодеваюсь и выхожу в прихожую.

Туманов возится на маленькой кухне — режет большим ножом докторскую колбасу. Тут же лежит распакованный сыр в нарезке и целый батон.

Чайник уже кипит, а на квадратном, застеленном скатертью с подсолнухами, столе расставлены чашки.

Услышав мои шаги, Туманов оборачивается.

— Маргарита, как вы себя чувствуете? — с сочувствием интересуется он.

— Очень болит голова, — жалуюсь я.

— Устраивайтесь за столом, сейчас сделаю чай и найду обезболивающее, — обещает он.

Я отодвигаю стул и сажусь за стол.

— Виктор Алексеевич… А это правда, что меня собираются хоронить? — наконец решаюсь поинтересоваться.

Туманов хмурится. Подхватывает тарелку с нарезанной колбасой и сыром, и подсаживается ко мне.

— Правда, — отвечает честно. — После аварии вас объявили погибшей.

— Но… я ведь жива? Как это возможно?

— Вы долго не приходили в сознание, видимо, это дало возможность заинтересованным людям ввести в заблуждение прибывших на место медиков.

— Но как можно похоронить человека, если нет тела?!

— Машина, на которой вы ехали, была очень сильно повреждена. Удивительно, что ваш муж умудрился выйти сухим из воды. Пара царапин, и никаких повреждений. А вот вы пострадали очень серьёзно. Переднее сиденье было залито кровью. Жуткое зрелище… Нас всех убедили в вашей смерти. У меня даже подозрения не возникло, что это ложь.

Туманов протягивает мне обезболивающие таблетки, а потом делает бутерброды с докторской колбасой и заваривает сладкий черный чай.

Я рассеянно слежу за его действиями. Все, чего мне хочется — это чтобы голова перестала наконец так отчаянно пульсировать болью.

— Постойте… то есть моя сестра считает, что меня больше нет? И… и дети тоже?

Туманов кивает.

— К сожалению, да.

— О, мой Бог! Бедные мальчики… Это надо прекратить! Немедленно… Я должна сообщить детям, что со мной все в порядке!

— Погодите, Марго. Для начала я хочу, чтобы вы сейчас подробно рассказали о том месте, где вас держали. Пожалуйста, вспомните все до мельчайших подробностей, это важно, — просит он.

Я вздыхаю. Пытаюсь сосредоточиться. Сюжет моего рассказа получается спутанным, но я справляюсь. Подробно рассказываю о подслушанном телефонном разговоре, о визите Саши.

Туманов постукивает пальцами по столу.

— Вы уверены, что медсестра проспит до самого обеда?

— По крайней мере, мне она обещала именно такой эффект.

— Боюсь, если сейчас отправить в клинику опергруппу, сотрудники будут все отрицать. Завтра подадим запрос в телефонную компанию, чтобы получить расшифровку звонков вашей матери, а пока будем надеяться на снотворное. Если медсестра не проснется до обеда, никто не сообщит вашей семье о том, что вы сбежали.

Я хмурюсь. Пытаюсь сообразить, к чему он клонит, но слишком большое напряжение дает о себе знать.

Туманов берет в руки мобильный телефон, куда-то звонит, а я, кажется, проваливаюсь в сон. Просто кладу голову на руки и закрываю глаза.