Книга Любовь, страница 76 – Дино Буццати

Но я вижу, она то и дело подходит к окну не вплотную, а так, чтобы можно было подглядывать, и смотрит, не отрываясь, на меня. Наверное, смеется… А что ей стоит позвать еще кого-нибудь посмотреть на меня? И все вместе они будут хохотать над пятидесятилетним мужиком, ждущим ту, ну, что из этих… Ну, даже если они и не скажут «из этих», а просто скажут «ту, что на четвертом живет»… А мне пятьдесят. В конце концов, если сравнить меня с моими ровесниками, то мне еще повезло – нет брюшка, подвижный… Правда, есть еще лицо, это ужасное лицо. Бывают дни, когда так видны морщины… И дело даже не в морщинах, а в том, что кожа стала вялой. Лицо худое, но бывают дни, когда оно дряблым кажется. Неверно, что дряблость бывает только у полных лиц… А вообще-то мне больше сорока пяти, сорока шести не дают, а остальное-то не важно… Могу я еще иметь детей – или нет? Вот что важно, и если могу, то все должны молчать, и сколько там матери будет лет – плевать, после совершеннолетия все можно. Какое лицемерие, какое отвратительное лицемерие, Боже мой! Почти десять, без десяти минут. Запланированные двадцать минут ожидания явно затянулись. Что, если подойти к консьержу и попросить его связаться с Лаидой по внутренней связи? Было бы очень забавно понаблюдать за его реакцией, он, конечно, сразу бы сделал свои выводы. Разве он не догадывается, чем Лаида зарабатывает на жизнь? Будь что будет, подожду десять минут, ни секундой больше! Иначе привратник просто закроет вход. Хоть бы узнать, правда ли она дома или вся эта история про сестру, возвращающуюся из пансиона, просто выдумка, чтобы прикрыть ее очередную вылазку на заработки. Вполне возможно, она сейчас где-нибудь в ресторане с другим мужчиной, возможно, даже с этим графом, будь он неладен, с тем, кто заставляет ее слушать Баха, прежде чем уложить в постель. Черт побери, уже почти десять, без двух минут. Если я сейчас не решусь, этот тип закроет ворота на замок».

Дориго достает купюру в пятьсот лир. Вообще-то, пятьсот лир на чай привратнику – это щедрая сумма, но лучше перестраховаться. Он входит во двор, поднимается на четыре ступеньки и оказывается перед будкой консьержа. Стучит согнутым пальцем по стеклу – внутри никого не видно. Вдруг появляется человек примерно его лет.

— Прошу прощения, не могли бы вы вызвать синьорину Анфосси по переговорному устройству? – И Дориго протягивает привратнику пятьсот лир.

Консьерж сначала мнется, но потом берет деньги и нажимает на нужные кнопки. Вот и она. Он слышит ее голос – ни с каким другим его не спутаешь. Это ее «алло», немного растянутое, одновременно пренебрежительное и таинственное…

— Ну так ты выйдешь?

Она тут же распаляется.

— Зачем ты меня торопишь? У меня тут еще дел невпроворот!

— Сколько же тебе еще нужно времени? Ну хоть примерно?

— Не имею понятия. Сейчас я ничего не могу сказать наверняка.

— Но что же мне делать? Ждать тебя или уйти?

— Решай сам. Если хочешь ждать, жди.

И связь обрывается.

Он выходит из сторожки и снова начинает мерить шагами тротуар напротив ее окон. Странный тип сидит там, под навесом, и спит. Но спит ли он на самом деле? Антонио присматривается и понимает, что это вовсе не человек, а всего лишь кусок дерева, деревянная копия человеческой фигуры – выглядит как человек, но им не является… Двор совершенно пуст, улица тоже, и даже на окне той тетки, что за ним наблюдала, теперь опущены плотные шторы. В доме горят лишь два окна на первом этаже. И одно ее окно – на четвертом. Он выкуривает сигарету, затем еще одну. Уже почти одиннадцать. Лаида – действительно ли она занимается уборкой, или она там с другим мужчиной? Вполне возможно, что сестра и правда отсутствует, но Лаида-то могла воспользоваться этим, чтобы привести домой какого-нибудь ублюдка. И она ликует при мысли о том, что он, ее верный старый козел, коротает часы во дворе. Возможно, они оба стоят голые за занавеской и наблюдают за ним, и он прижимает ее к себе, и она рассказывает, что этот болван, ждущий ее на улице, без ума от нее, а она с ним из-за того, что он ей солидно платит, и в любом случае она ничего не теряет – старичок уже ни на что не способен, довольствуется тем, что приглашает ее на ужин и в кино… Ну как можно быть таким дураком?