Книга Поцелуй смерти, страница 95 – Элис Вайлд

В дверном проеме виднеется силуэт Смерти.

— Ты вернулся! – восклицаю я, одаривая его лучезарной улыбкой.

Он молча перемещает взгляд с меня на картину, которую я держу в руках. Мои щеки вспыхивают огнем, когда он подходит ближе.

— Я надеюсь, ты не возражаешь. У меня не хватало места, чтобы разместить их все в студии. Я знаю, надо было спросить, прежде чем начать их вешать, но…

— Мне нравится, – говорит он, перебивая меня, когда подходит, чтобы встать рядом. Взяв картину из моих рук, он поднимает ее над каминной полкой. Сердце начинает биться чаще, ведь он стоит так близко, и мне приходится сдерживаться, чтобы не потянуться к нему. И не сказать, как сильно я по нему скучала.

Он отступает назад, его взгляд возвращается ко мне.

— Ты нашел моего отца? – тихо спрашиваю я.

— Нашел.

— И как он? – напираю я, поскольку Смерть не вдается в дальнейшие подробности.

Он мгновение колеблется, возвращая взгляд к картине, а затем снова переключаясь на меня.

— Жив.

Я наблюдаю за ним, когда его внимание снова переключается на картину.

Он явно что-то скрывает. Его так долго не было! И почему такие невнятные ответы, когда я ожидаю деталей? Прикусив губу, я жду, когда он расскажет мне больше.

Не хочу давить на него, но мне любопытно узнать о жизни, которую я оставила позади. Стало ли отцу лучше? Все ли в порядке с Киприаном? Обвинили ли меня в смерти Амадея?

Наконец, когда я понимаю, что он не намерен сообщать никаких подробностей, я заставляю себя лучезарно улыбнуться и спрашиваю:

— Есть хочешь?

Он тихо фыркает от удивления.

— Ты же знаешь, я не испытываю такого голода, как вы, смертные, – говорит он, делая паузу и наблюдая за выражением моего лица. – Но, думаю, перекусить не откажусь.

— Отлично, – говорю я, снова оживляясь. – Рагу уже почти готово.

Он протягивает мне руку, пока я еще стою на стуле, и я принимаю ее; холод его прикосновения смешивается со жгучим жаром в моей груди, и Смерть помогает мне спуститься. Когда я благополучно оказываюсь на полу, он отпускает мою руку, отчего я расстраиваюсь, но изо всех сил стараюсь этого не показывать.

Смерть следует за мной через залы, его взгляд скользит по картинам, которые теперь украшают их стены. Мы идем медленно, поскольку никуда не торопимся, любуясь каждым произведением; его глаза сверкают сквозь маску, когда он смотрит на мои работы. Несмотря на то, что он все это время не произносит ни слова, к тому моменту, как мы добираемся до кухни, мои щеки уже начинают болеть от того, что я все еще держу на лице широченную улыбку.

Мягкий аромат тушеных овощей с травами витает вокруг, и я инстинктивно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Смерть. Он милостиво мне кивает – единственное подтверждение, что аромат нравится ему так же, как и мне.

Тепло разливается внутри меня, а сердце переполняется радостью, когда я подхожу к плите, чтобы проверить, как кипит рагу. Позади меня Смерть подходит и устраивается на том же табурете, что и в первый и единственный раз, когда мы разделяли здесь трапезу.

Я накладываю две миски рагу, тянусь за маленькой буханкой хлеба, которую испекла ранее в надежде, что он поскорее вернется.

— Держи, – ставлю миску рядом с ним, потом возвращаюсь за своей.

Усевшись на табурет рядом с ним, я наблюдаю, как он опускает ложку в миску, от которой исходит пар. Ничего не могу с собой поделать: я все еще втайне надеюсь, что он наконец снимет маску, чтобы поесть.