Книга Поцелуй смерти, страница 94 – Элис Вайлд

Я уже поворачиваюсь, чтобы уйти, когда взгляд натыкается на что-то в руке юноши, и сердце тут же замирает.

Тени вырываются из меня и снова заполняют всю комнату. Указав на юношу, я наблюдаю, как они на мгновение лишают его дыхания, из его рук выскальзывает маленькая бумажка, а его тело застывает во времени.

Шагнув вперед, я наклоняюсь, чтобы поднять ее. Это оказывается рисунок, вырванный из книги, на котором располагается одна-единственная надпись.

«Моей дорогой Хейзел. Желаю самого счастливого дня рождения. Со всей любовью мира».

Ярость ослепляет меня, когда я смотрю на эту надпись, и в глазах у меня темнеет.

«Любовью»?

Кто для нее этот юноша? По какому праву он так относится к ней?

Она никогда не упоминала о возлюбленном.

Я сминаю бумажку в руке, собираясь засунуть ее в карман, и в этот момент вспоминаю о книге, лежащей там.

Нет.

Поколебавшись, я вытаскиваю книгу, медленно открываю обложку и нахожу, где была вырвана страница. Все внутри меня переворачивается, когда я разглаживаю смятый рисунок и подставляю его в это место.

Идеально подходит.

Сердце успокаивается, и вокруг него снова начинает скапливаться лед. Конечно, каким же дураком я был. С чего я взял, что ее доброта ко мне когда-нибудь станет чем-то большим? Я принял ее дружеское отношение за нечто большее, и в этом только моя вина.

Ее сердце принадлежит другому, а я всего лишь средство для достижения цели и завершения сделки.

Вот и все.

Бросив рисунок на пол, я засовываю книгу обратно в карман, прежде чем выбежать из комнаты, волоча за собой тени.

Голос разума предостерегает меня, но я все же не могу удержаться и решаюсь найти комнату Хейзел. Пусть она никогда не станет моей, но по крайней мере я могу сохранить воспоминания о ней.

В задней части дома я нахожу маленькую спальню. Внутри почти ничего нет, и мое сердце разрывается от открывшейся картины.

Судя по потертому матрасу и изношенному одеялу, с ней плохо обращались, пока она жила здесь. Тут пусто и неуютно, в дальнем углу протекает крыша, но комната на удивление все еще наполнена теплом и светом Хейзел.

Я хмурюсь, когда мои мысли начинает заполнять тьма.

Как мог ее отец допустить, чтобы с ней так обращались? А ее так называемый возлюбленный?

Почему он не защитил ее?

Одна только комната является достаточным доказательством жестокого обращения с ней. После нее здесь остались лишь такие мелочи, как засушенная маргаритка на окне и расческа рядом с кроватью, – и все равно ясно, что ее существование здесь едва терпели.

Я не могу не задаться вопросом, какой отец позволил бы так обращаться со своей дочерью. Если он действительно такой добрый и заботливый человек, каким его изобразила Хейзел, то ему лично предстоит доказать мне это, даже несмотря на то, что я уже видел его душу.

Выбежав из ее старой комнаты, я покидаю дом и направляюсь обратно к маленькому городку и таверне.

Мне нужно время, чтобы все обдумать. Чтобы понять, кто эти люди, и переварить то, что я узнал, прежде чем смогу вернуться домой к Хейзел.

Мне нужно время, чтобы успокоить свои чувства, иначе я могу совершить нечто совершенно непростительное.

Хейзел

Я балансирую, стоя на стуле, изо всех сил пытаясь ровно повесить над камином в гостиной пейзаж, который только что закончила рисовать, как вдруг меня охватывает ледяной озноб. Прервав свое занятие, я оборачиваюсь.