Книга Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов, страница 65 – Ли Ан

Пьём чай с мёдом. Сладость растекается по языку, чуть-чуть отпускает. Старики рассказывают. Голоса глухие, слова падают тяжело:

— Головорезов нанял. Дюжину. Вчера через деревню ехали.

— Морды — детей прятали. — Вилли качает головой, мука сыплется. — У одного глаз вытек, шрам через всю рожу. У другого уха нет. Нелюди.

— Но и мы не лыком. — Третий стучит кулаком по столу. — Придём. С вилами, с косами. Соседей не бросаем.

Уходят.

Сидим молча.

Дюжина. Вооружённых. Завтра.

Встаю. Скамья скрипит по полу — режет уши.

— В огород. Овощи собрать.

Отговорка. Все понимают. Никто не держит.

* * *

В огороде тихо. Ветер в сухой ботве — шшш-шшш. Будто шепчет кто-то.

На колени у грядки. Морковь из земли — одну, другую. Земля холодная, мокрая, под ногтями сразу грязь. Пахнет осенью. Прелыми листьями. Настоящим.

Не как кошмары. Не как угрозы.

Страж приходит. Молча. Ложится рядом, голова на лапы. Бок тёплый, дышит ровно.

Глажу между ушами. Шерсть жёсткая, как проволока.

— Что делать, а? Как их защитить?

Смотрит. Зелёные глаза. Понимает? Или просто небо отражается?

Тычется носом в ладонь. Мокрый. Холодный. Живой.

* * *

К полудню возвращаюсь. Корзина полная — морковь, кабачки последние, укроп каким-то чудом выжил. Руки по локоть в земле, колени мокрые.

На кухне — Отто.

За столом, перед ним бумаги ворохом, книги потрёпанные. Волосы — будто два часа пятернёй ерошил. Щетина. Тени под глазами.

— Привет. — Поднимает взгляд. — Всё думаю о том законе.

Корзину у двери. Сажусь напротив. Стол между нами — старый, дубовый, весь в царапинах. Но чувствую его. Тепло. Запах дыма от вчерашней кузницы.

— Про защитника приюта?

— Да. — Бумаги в сторону, трёт переносицу. — Слушай. Если смотрительница замужем — муж получает все права защиты. Все. Включая силу против любого, кто угрожает.

Пауза.

Часы тикают. Угли потрескивают. Наверху Тесса что-то роняет.

— Клара. — Тянется через стол. Накрывает мою руку. Ладонь горячая, шершавая. — Это единственный способ. Завтра барон с головорезами. Как граф и муж — смогу противостоять законно. Выходи за меня.

Вот так. Без прелюдий. Без кольца в коробочке. «Выходи за меня» — как «передай соль».

— Отто…

— Знаю. — Сжимает руку. — Неромантично. Практично. Но… — голос срывается, откашливается. — Давно хочу. С того дня, когда увидел тебя в сером платье. Босую. С мукой на носу. Ты командовала детьми, как генерал, и гладила Лили по голове одновременно. Подумал тогда — вот она. Просто сказать не хватало… чего-то.

Смотрю на наши руки. Его — большая, загорелая, мозоли, шрамы от искр. Моя — бледная, земля под ногтями.

— Мне подумать надо.

— Конечно. — Убирает руку. Сразу холодно. — В кузнице буду. С Томасом ворота укрепляем.

Встаёт. Уходит. Половицы скрипят.

Сижу. Смотрю на пустое место. На пятно от его локтя на столе.

* * *

В сад. Ноги сами несут.

Розы. Белые. Цветут, хотя октябрь. Хотя не должны. Трогаю лепестки — холодные, влажные. Пахнут летом.

— Это безумие, — говорю им вслух. Голос странный в тишине. — Замуж за человека, которого две недели знаю. В чужом теле. В чужом мире. Я даже год здешний не знаю. Страну. Религию.

Молчат. Качаются на ветру.

— Но люблю его. Кажется. — Смеюсь. Истерично немного. — Откуда мне знать, что такое любовь? В прошлой жизни — Дима из бухгалтерии, два месяца, тоска зелёная. Шеф-повар из конкурентов, полгода, ярко и больно. Не любовь. А тут…