Книга Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов, страница 67 – Ли Ан

Отто в той же рубашке. Пятно ржавчины на рукаве. Копоть на щеке — не сказала стереть. Пусть. Настоящее.

Дети полукругом. Томас и Марта впереди — свидетели. Серьёзные. Тео держит малышей. Тесса подпрыгивает. Роза уже плачет — молча, слёзы по щекам.

Страж у двери. Зелёные глаза следят.

— Дорогие мои, — начинает отец Бенедикт. Голос тихий, не похож на обычное ворчание. — Собрались в непростой час. Времена тяжёлые, но любовь…

— Можно короче? — шёпот Тессы на всю часовню. — Писать хочу!

Фырканье. Ещё. И смеёмся — все, тихо, ладонями рты зажимаем. Даже отец Бенедикт улыбается, морщины складываются по-доброму.

— Хорошо, юная леди. Короче. — Откашливается. — Оттомар фон Штайнберг. Берёшь Клару в жёны? Любить, защищать, в болезни и здравии?

— Да. — Голос хриплый. Держит мои руки — дрожат. — Беру. Клянусь.

— Клара фон Райнхардт. Берёшь Оттомара в мужья? Обещаешь…

— Да, — перебиваю. — Да, беру, клянусь, всё — да.

Тесса хмыкает. Марта смотрит укоризненно. Отец Бенедикт кивает.

— Кольца?

Отто лезет в карман. Достаёт.

Дыхание перехватывает.

Железные. Простые. Грубые, неровные, следы молота видны. Металл тёмный, матовый. Никакого блеска.

— Прости. — Не смотрит в глаза. — Золота не было. Времени не было. Просто взял железо и…

— Идеальные.

Потому что сам. Своими руками. Этой ночью, пока я спала. Выковал обручальные кольца.

Надеваем друг другу. Металл тёплый — не от огня. От его рук. Садится плотно, тяжело. Настоящее.

— Муж и жена. — Голос отца Бенедикта звенит. — Можете…

— Целуйтесь уже! — хором дети.

Целуемся.

При свечах. При детях. При Боге, которого не знаю, но который, кажется, здесь есть. В этих стенах.

Муж и жена. Граф и графиня. Кузнец и повариха.

Семья.

* * *

Праздник — какой есть.

Марта достаёт пирог. Яблочный. «Просто так пекла, на всякий случай». Ага. Как же. Томас находит вино в кладовой. Отец Бенедикт делает вид, что не видит. Тео берёт флейту — играет фальшиво, ноты мимо, но от души.

Танцуем в большом зале. Отто ведёт — сбивается. Я наступаю на ноги. Он — мне. Дети хихикают.

— Ужасно танцуем, — шепчу.

— Зато вместе. — Кружит меня, юбка колоколом.

Все танцуют. Томас с Мартой — она красная до ушей. Тесса с Тео — то ли вальс, то ли драка. Малыши прыгают и визжат.

Роза за клавесином — расстроенный, нашли в западном крыле. Мелодия кривая, хромая. Живая.

К ночи всё стихает. Младшие засыпают где попало — Лили на диване калачиком, малыши на полу в подушках, под гобеленом.

— Здесь оставайтесь, — говорю старшим. — Все вместе. Безопаснее.

Никто не спорит. Одеяла, подушки, перины. Общий лагерь вокруг камина. Как поход. Как семья.

— Спать. — Отто, голос усталый. — Завтра силы нужны.

— Защитите нас? — Томас. — Как граф?

— Как граф и муж смотрительницы — да. Закон старый, но работает.

— Армия есть? — Тесса, один глаз приоткрыт.

— Не армия. Десяток верных. Завтра гонца пошлю — к полудню будут.

— А если барон раньше?

— Справимся. Вместе.

Укладываемся. Дети затихают, дыхание ровное. Лежу рядом с Отто, он обнимает, укрывает одеялом. Сердце под моей щекой — ровно, спокойно.

— Жалеешь? — шёпотом.

— О чём?

— Женился на женщине, которую почти не знаешь. Которая две недели назад появилась и ведёт себя не как благородная дама. Хлеб режет как кухарка. Придворных манер — ноль.