Книга Обреченность, страница 202 – Виктория Павлова

Я уставилась на испачканный кровью рюкзак, проклиная тот день, когда мне пришла в голову мысль сбежать, стать другим человеком. К чему все это, если теперь я – настоящее зло во плоти? Марта и девочки меня не простят, и правильно сделают. Надо было умереть еще год назад.

В дверь тихонько постучали, заглянул Чарли. Сердце бешено заколотилось. За всю неделю он разговаривал со мной два раза: в садовом домике Хольц-Линдена и после звонка Марте. В этом хаосе я умудрилась соскучиться по его рукам и губам, но он надел маску хмурого нелюдима плотнее, чем обычно. Оставалось бесконечно благодарить небеса за то, что он жив.

Я вышла за ним в коридор. Он встал у окна, запихнув руки в карманы и рассматривая изумрудную траву Холлертау и пруд с елочками, но вряд ли он все это видел.

Мы помолчали какое-то время. Чарли смотрел в окно, а я – на него.

— Как твой отец?

— Врачи говорят, выкарабкается. Из него вытащили две пули. Хирург сказал, что тот, кто предотвратил пневмоторакс, спас ему жизнь.

Чарли рассеянно кивнул, блуждая мыслями где-то далеко.

— Ты спасла больше. – Он повернулся ко мне, и я задохнулась от тоски в его глазах. – Мы живы благодаря чуду. Сработал твой… – он замялся, – охотничий инстинкт чувствовать людей на расстоянии? Как тогда в Остер Пойнт. Это спасло нас.

— Не всех. – Глаза предательски защипало, я тоже уставилась в окно. – Никто не всесилен.

— Да, – он усмехнулся, – но иногда одна разгневанная девушка с ножом и спичками страшнее целой армии мужиков с оружием.

Если бы Виктор не сказал, что все мертвы и не довел меня до ручки, вряд ли бы я решилась. Хотя кто знает? Я не подозревала, что смогу убить человека. В каждом из нас живет черная глубина, которая иногда подсказывает решения – наша темная сторона. Моей темной стороной был Виктор. Но убила ли я ее или открыла в себе?

— Так ты общалась с отцом этот год? Или с маркизом? – Чарли сам удивился.

— Нет. – Правда, странный вопрос. – Почему ты так решил?

— Я не понимаю, как ты узнала, что за нами идут. – Он поморщился. – Чудо не может быть единственным объяснением. Если бы ты тоже подложила им жучок, сказала бы?

— Конечно сказала! Если бы я могла все это предотвратить, так бы и поступила.

Чарли обдумал ответ и кивнул.

— Тогда остается только один вариант – твой чудо-инстинкт. В армии я встречал таких парней. Даже посреди пустыни, без карт и компаса, они знали, куда идти. Или чувствовали приближение неприятеля раньше радара. Обычно такое списывают на интуицию или шестое чувство, иногда это похоже на чертовщину, но… Чаще это работало и спасало жизни.

Он замолчал, наверное, ожидая ответа. Но все это сейчас неважно.

— Я попросил парней молчать. Мне кажется, это еще больше все усложнит. Вряд ли ты захочешь сейчас разбираться еще и с этим.

Я так устала, что сейчас мне было решительно все равно, узнают о моих способностях или нет, и что вообще происходило, когда вокруг летали предметы. Огонь внутри выжег все эмоции. И что, даже если узнают? С убийством все гораздо серьезнее. Свидетелей не нашлось, но я уже призналась.

— Надеюсь, тебя не арестуют. – Чарли пытался пошутить, но сам понял, что неудачно: скривился и вымученно улыбнулся.

Он вообще никогда не умел шутить, в отличие от Джоша.

— У Королевского Совета было два варианта – посадить меня за убийство или короновать. Но они получили результаты теста ДНК, и теперь у них связаны руки. – Я пожала плечами, раздумывая над несущественной разницей обоих путей. Нам разрешали ходить только по Западному крылу, где располагалась больница и жилые помещения. Никто не мог покинуть Холлертау без вооруженного конвоя. Чарли выпускали по особым обстоятельствам и вместе с американским дипломатом.