Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 69 – Майкл Скофилд

— Вы удерживали не зло. Вы удерживали власть.

— Без власти мир пожирает слабых.

— Нет. Такие, как вы, называют миром собственный голод.

Золото вспыхнуло.

Меня отбросило назад.

Мира закричала, но я не выпустила её.

Люциан поднял руку, и серебряная магия ударила в золотую фигуру. Он был слаб, едва стоял, но сила в нём всё ещё была страшной.

— Не трогай их.

Первая Королева повернулась к нему.

— Мужчина без сердца снова изображает защитника.

— А мёртвая королева снова притворяется необходимостью.

Она ударила.

Люциан принял удар на себя.

Его отбросило к зеркалам.

Я услышала хруст.

— Люциан!

Он поднял голову.

— Выводи её!

— Вместе!

— Элиана!

— Я сказала вместе!

Мира вдруг вырвалась из моих рук.

— Я могу открыть дверь.

— Нет.

Она посмотрела на меня с такой взрослой печалью, что сердце сжалось.

— Мама, если я не открою, она заберёт его. А потом тебя.

— Я не позволю.

— Ты не всё можешь.

Эти слова должны были принадлежать взрослым.

Не ребёнку.

Не моей дочери.

Я опустилась перед ней на колени.

— Послушай меня. Всю жизнь за тебя решали другие. Хранители. Короли. Проклятия. Страх. Даже я сейчас хочу решить, потому что боюсь потерять тебя. Но я обещала: когда найду, ты сама решишь, подойти ко мне или нет.

Её глаза наполнились слезами.

— Я хочу подойти.

Я протянула руку.

— Тогда иди ко мне. Не к двери. Не к печати. Ко мне.

Она шагнула.

Золотая фигура закричала.

Башня треснула.

Мира вложила свою ладонь в мою.

Тёплую.

Настоящую.

И в этот миг всё изменилось.

Метка детской ладони на моей коже вспыхнула, но не болью. Теплом.

Браслет на запястье раскололся.

Не упал.

Раскрылся.

Из него вырвалась тонкая белая нить и обвила руку Миры.

Потом мою.

Потом потянулась к Люциану.

Он попытался отстраниться.

— Нет.

— Поздно, — сказала я.

Нить коснулась его груди.

Там, где, как говорили, не было сердца.

Люциан вскрикнул.

Зеркала вокруг нас разом показали не прошлое, а настоящее.

Бал в академии.

Студенты танцуют, удерживая музыку.

Рейнар сражается у дверей.

Марта держит Лиру.

Эрик, бледный от потери крови, не выпускает ключ.

Серафина стоит в центре зала, а её тело трещит золотым светом изнутри.

И под всем этим — трон.

Чёрный.

Древний.

С закрытым глазом у основания.

Глаз открылся.

Мира прошептала:

— Она просыпается.

— Кто?

— Не Королева. Та, кого она держала.

Первая Королева вдруг испугалась.

По-настоящему.

Золотая фигура отступила.

— Нельзя.

Я посмотрела на неё.

— Значит, правда была глубже.

Люциан, держась за стену, поднялся.

— Первая Королева не источник проклятия.

— Нет, — сказала Мира. — Она замок.

Тишина рухнула.

Если Первая Королева была замком, то под троном спало нечто, чего боялась даже она.

И моя дочь была ключом.

Не к власти.

К освобождению.

Или гибели.

Башня снова заговорила:

— Один выйдет. Один останется.

Я посмотрела на Люциана.

На Миру.

На золотую фигуру, которая уже не казалась всесильной.

— Нет, — сказала я. — Сегодня выйдут все, кто не пришёл сюда добровольно.

Мира сжала мою руку.

— Я знаю дверь.

Она подняла свободную ладонь.

Зеркальный пол под нами раскрылся кругом.

Не вниз.

Вверх.

Странная вещь: в башне направление не имело значения. Дверь появилась над нами, как люк в небо, за которым звучала музыка бала.

Но до неё было далеко.

Слишком далеко.

Люциан подошёл к нам, шатаясь.