Книга Призраки благородного прошлого, страница 57 – Люсия Веденская

Дыхание сбилось.

— Вы… в порядке? — спросил дворецкий, оглядывая комнату и подозрительно рассматривая что-то за спиной у девушки, где по ее ощущению все время стоял Стэнхоуп, ожидающий чего-то значимого. Впрочем, для такого короткого промежутка времени действительно значимое и произошло

Дворецкий остановился на пороге, не входя внутрь, и поочередно его взгляд задержался теперь на круге, на свечах, на столе.

— Вы выбрали… весьма необычное место для пребывания, — добавил он.

Констанс медленно встала.

— Я просто… осматривала комнаты, — отозвалась она, даже не желая представлять, насколько достоверным покажется ее ответ.

Впрочем, ее голос звучал ровно, даже слишком ровно для человека, только что пережившего то, что пережила она.

Хамфри чуть склонил голову.

— В этом случае, мисс, позвольте заметить, что здесь довольно холодно. И… — он сделал паузу, — не слишком безопасно.

Она кивнула:

— Я это учту.

Дворецкий задержался еще на мгновение, словно хотел сказать что-то еще, но передумал.

— Ужин будет подан через час, — произнес он и вышел.

Дверь закрылась и тишина вернулась. Ни один из оставшихся в комнате мужчин не посмел ее нарушить.

Констанс не сразу повернулась, чтобы узнать, почему они молчат. Когда она все же это сделала, в комнате никого не было.

Ни Томаса.

Ни Стэнхоупа.

Она осталась одна.

— Вы слышали это? — сказала она в пустоту.

Ответа не последовало.

Она опустилась на стул, провела рукой по столу.

Сухо. Как будто ничего не происходило.

— Значит, так, — сказала она тихо сама себе. И в этот момент дверь снова открылась.

Стэнхоуп вошел первым, следом — Томас, которому, впрочем, не нужно было придерживать дверь, что живой мужчина из уважения все равно сделал.

Последний выглядел напряженным, почти злым.

— Ты это слышала, — сказал он.

— Да.

Стэнхоуп внимательно смотрел на нее.

— Вы говорили, — произнес он. — С кем-то. Томас меня позвал. Я не думал, что вы начнете сеанс, когда я решу спуститься за запасными свечами.

— Он просил о помощи, — отозвалась Констанс, пытаясь понять, как она могла не заметить ухода Стэнхоупа.

Томас резко отвернулся.

— Это плохо.

— Почему?

— Потому что ты ответила.

Констанс посмотрела на него:

— А если никто никогда им не отвечал?

Он не нашелся с ответом. Стэнхоуп медленно выдохнул.

— Значит, — сказал он, — мы имеем дело не с единичным явлением. Не обязательно звать кого-то одного, они и сами могут обращаться к вам.

— Мы имеем дело с множеством, — сказала Констанс.

— И вы можете их слышать, — добавил он, еще раз подтверждая уже озвученный факт.

Она кивнула:

— Видимо, иногда.

— И говорить с ними.

— Похоже на то.

Он посмотрел на круг, на свечи и на стол.

— Тогда, — сказал он, — нам не стоит продолжать это без понимания всего происходящего.

Томас резко кивнул:

— Наконец-то разумная мысль.

Констанс посмотрела на обоих:

— Вы предлагаете остановиться?

— Я предлагаю, — сказал Стэнхоуп, — найти того, кто уже делал это. Профессионала, — на всякий случай уточнил он.

Томас хмыкнул:

— Если такие вообще существуют.

— Значит, нам придется проверить, — ответил Стэнхоуп.

Они вышли из комнаты почти одновременно, но не вместе.

Констанс первой пересекла порог, не оборачиваясь — ей нужно было движение, воздух, хоть какая-то смена пространства после того, как голос, не предназначенный ей, все же не нашел ее за пределами не такой уж и пустой комнаты. За ней, на некотором расстоянии, следовал Стэнхоуп, спокойный, как человек, который получил подтверждение своим догадкам и теперь не собирается от них отступать. Томас держался ближе к стене, словно сама мысль о том, что дом может слышать его так же ясно, как он слышит дом, заставляла его искать опору в границах.