Книга Ожившая невеста некроманта, страница 46 – Элиза Маар

Мы были родом не из богатой, но титулованной семьи. Так вышло, что когда в Раске произошла революция, и власть свергли, члены совета потеряли многое. Некоторые даже жизнь. Я потеряла дядю и кузена, а отец — брата, племянника и свой титул.

Мы бы пошли по миру, если бы тогда свою помощь не предложил его старый друг, Люциус. Он действовал бескорыстно, правда хотел помочь и помог. Отец поднялся на ноги, открыл новый бизнес, стал его развивать и даже вернул Амару, которая хотела обратно домой.

Но проблемы продолжили сыпаться. Папу прижал к стене новый король, который был категорически против, чтобы женщины обладали магией.

А так как я и Амара были сильнейшими некромантами своего поколения — в Раске, это принесло проблемы. Огромные. Король призвал нас к трибуналу, на котором меня и Амару бы иссушили, чтобы отдать нашу магию более способным магам — мужчинам.

Единственным вариантом оставалась эмиграция. Гражданство бы нам с сестрой не дали просто так, да и наша венценосная задница — король Герон, будь он трижды проклят, создал немало проблем с его получением.

Дяде Люциусу пришлось воспользоваться всеми связями, что у него были, но только после того, как меня и Малакая обручили, от нас отстали.

Сестра тоже попала под покровительство Люциуса, но ей повезло больше — не пришлось выходить замуж. Она поступила учиться, добилась успехов и сейчас встречалась с сыном одного из советников, который буквально ее боготворил. Я немного завидовала ей…

Наконец, я доплелась до спальни и, зевнув, зашла внутрь. Чокко, ленивая жопка, тут же слез с моих рук и вразвалочку пошел к кровати, где развалился в самом центре, как звезда.

— А я? Мне куда лечь?

Он перевернулась на живот, показав мне пушистый зад.

— На пол не пойду.

Бросив сумку с учебниками, я разделась, расплела волосы и, чуть не придавив Чокко, который возмутился моей наглости, легла спать. Он еще возмущался, когда я, сграбастав его в охапку, прижала к себе.

— Спокойной ночи, — пробурчала я ему в шерсть. — Фу. Тебя бы помыть.

За это он зарычал на меня.

— И не рычи на меня, — я зевнула.

Он мягко вгрызся в мою правую руку, которой я прижимала его к себе, и я немного расслабила хватку, чтобы он мог развернуться. Только Чокко, жопка такая, забрался на меня сверху, и растекся лужицей, будто я была его личной подушкой. Так мы и уснули.

Утром все повторилось. Занятия, нагоняи от преподавателей, встречи с Оли и Лиамом, ссоры Скитти и Чокко (насильственные), и самостоятельное изучение материала, который я пропустила. А так же практика с Малакаем в разных энергетических местах.

Сегодня он повез меня в город на одно из мест преступлений. Скитти долго возмущался, почему Чокко (Перхоть) едет, а его, Скитти, никто не берет. Мне пришлось подкупить скелета встречей наедине, которую он назвал свиданием, но взгляд Чокко ясно дал понять, шиш ему, а не «свидания».

— И как давно здесь кого-то убили? — спросила я у Малакая, чувствуя, как от этого места по телу будет мурашки.

Тут было жутко. И энергия, кружившая в воздухе, душила. Малакай осмотрелся и поднял взгляд на стену, где тоже были капли крови.

— Около недели назад.

Я резко повернулась к нему.

— Что⁈ Ты привез меня не место смерти, откуда еще даже душа не ушла⁉

— Спокойно, Мэвис. Души здесь уже нет. Подойди.