Книга Ожившая невеста некроманта, страница 49 – Элиза Маар

— Это моя малоберцовая кость!

Я выглянула из-под одеяла и увидела, что Чокко отвоевал у Скитти конечность и понесся к окну.

— Верни на родину, животное!

Кость полетела в открывшееся окно, которые еще несколько секунд назад было закрыто, и я в шоке округлила глаза, видя зеленоватое магическое свечение, исходившее от енота. Он сам это сделал?

— Паразит! Вредитель! Живодер! — запричитал Скитти, чуть не вывалившись из окна. — Моя косточка!

Енот выпрямился на две лапки и издал интересные звуки, запрокинув голову. (Это что, был злобный смех?). Затем он с видом победителя пролетел ко мне — буквально — и дар речи у меня пропал окончательно. Кажется, моя магия отлично прижилась в еноте.

— И что это было?

Его усы зашевелились, и я почти уверена, что он улыбнулся. Скитти, зарычав, повернул голову, и зеленые огоньки, бывшие его глазами, превратились в красные.

— Так, без насилия, — предупредила я.

В то утро, к счастью, никто не пострадал (кроме моей психики, но она уже привыкла).

До занятий я встретилась с Оли, которая приподняла настроение Скитти, а затем пошла на лекцию, которая была общей с Лиамом.

Фамильярам разрешалось присутствовать на занятиях — на нашем факультете. Как на остальных не знаю. Но когда они нарушали дисциплину, как это сегодня сделали Чокко и Корн, когда моему не понравилось внимание ворона ко мне, с нас, адептов, снимали баллы оценок. Из-за Чокко я сегодня получила единицу. То есть буду вынуждена идти на отработку.

— Стыдно тебе, да? — спросила я после занятий, когда он, прижав ушки к голове, притащил мне свое погрызенное яблоко в качестве подношения.

Гостинец я приняла, но есть, разумеется, не стала. Великодушно разрешила догрызть ему, сказав, что больше не обижаюсь, но так делать еще раз запретила. Малакай прав. Его надо воспитывать. А то он сегодня и на профессора по эгд тявкал.

Неделя до бала пролетела незаметно, потому что я много училась. Малакая видела только на наших совместных индивидуальных уроках, которые он продолжил мне давать, а я не отказывалась, потому что они были мне очень нужны. Нынешний магистр эгд меня не взлюбил.

Подарок для Люциуса я уже купила. Он безумно любил старые сказки, и я с помощью Лиама нашла довольно древний сборник. Надеюсь, они понравятся дяде.

Я стояла перед зеркалом в своей комнате, разглядывая платье, которое мне прислали утром. Оно было таким, каким, наверное, и должно быть платье для такого вечера — одновременно торжественным и почти ритуальным.

Чёрный шёлк облегал лиф, подчёркивая линию плеч и шеи. Рукава до локтя были выполнены из полупрозрачной чёрной сетки, сквозь которую просвечивали тонкие серебряные нити вышивки — они складывались в узоры. Юбка, расклёшенная, но не пышная, струилась до пола, а сзади переходила в короткий шлейф, отделанный серебряной каймой с гравировкой рун-оберегов.

Пояс из чёрного бархата с серебряной пряжкой подчёркивал талию. На нём висели крошечные подвески — чёрные агаты в серебряной оправе. Вырез был глубоким, но не вызывающим — обрамлён тем же серебряным шитьём, что и рукава. В свете лампы камни в вышивке мерцали, будто далёкие звёзды.

Я надела серьги — простые капли серебра с чёрными опалами, которые переливались при движении. Кольцо Малакая, простое на вид, но хранящее в себе частицу его магии, блеснуло на пальце. Клатч из чёрной замши с застёжкой в виде глаза дополнял образ — маленький, но значимый штрих.