Книга Ожившая невеста некроманта, страница 45 – Элиза Маар

— Скитти! — Я повернулась к ним. — Отпусти его! Сейчас же!

Отпустил. И Чокко жирной кучкой упал на пол, издав болезненный стон. Но не успела я отругать скелета, как енот подскочил и вгрызся в ногу Скитти.

— А-а-а-а! Моя коленная чашечка!

Из комнаты я вышла, таща на руках Чокко с половиной ноги Скитти, которую никак не смогла отобрать.

День обещал быть сложным еще с утра, когда эти два вредителя филигранно поиграли на моих нервах, но я и подумать не могла, что мне досконально вылюбят мозг.

Я пропустила немало занятий, и хотя все знали, почему, меня не считали пострадавшей и даже ни капли не пожалели. Нагрузили стольким, что следующие два месяца обещали быть сущей мукой.

На последнем занятии по энергетической геологии душ меня решили добить. Магистр был сущим кошмаром, как и говорили, но к счастью помощь Малакая спасла меня от экзекуций, и я даже получила твердую тройку. Выше у этого вепря, как его назвал ворон Лиама, никто не получал.

— Рад, что ты вернулась, — сказал Лиам, когда мы вместе возвращались в академию. — И что ты в порядке.

— А как я рада.

Кладбище в это время суток полнилось жизнью (мертвые не спали). Где-то неподалеку опять слышались крики ритуалистов, поднимавших нежить.

— Ты не того поднял, Фред! — долетело до нас.

— Он сам встал!

Чокко, трясшийся у меня на руках, еще и зубами застукал от страха. Он не любил кладбище даже больше, чем Скитти, но так как оставить меня не мог, был вынужден идти со мной.

Мы с Лиамом переглянулись, услышав полный ужаса крик, и, поняв друг друга без слов, прибавили скорость, чтобы быстрее свалить отсюда. Ну этих ритуалистов, которые поднимают все что непопадя.

Когда мы вышли из леса, нас встретил Скитти. На сегодня занятия закончились, но я, вместо того, чтобы пойти спать, отправилась в библиотеку. О сне теперь можно забыть. До первых тестов мне нужно было многое наверстать.

Несколько часов я корпела над учебниками, и когда первые лучи солнца стали проникать в окно, поняла, что слишком устала, чтобы воспринимать информацию. Собравшись, я вышла из библиотеки, и когда зашла в общежитие, мне позвонила Амара.

Она узнала о том, что со мной случилось, не так давно. Да и мы с ней не говорили почти месяц. И сейчас я тоже не хотела вести беседу, потому что слишком устала. Не знаю, рассказывал ли ей папа, что на меня напали. Может, поэтому она и позвонила. Обычно мы очень редко созваниваемся.

С тех пор, как мать предала отца и ушла из семьи, наши отношения с сестрой полностью испортились. Она знала об измене матери и молчала, покрывая ее. Я же, когда узнала совершенно случайно, молчать не стала. Папа не заслуживал такого.

Амара обвинила в их разрыве меня. И я тоже сначала думала, что виновата — если бы промолчала, все было бы как прежде, но позже папа успокоил меня и ясно дал понять, что я поступила правильно. Что я ни в чем не виновата.

С одной стороны я понимала, почему Амара молчала. Она всегда была близка с матерью, да и боялась, что семья разрушится. Я же хоть и любила обоих родителей одинаково, не смогла жить, зная, что женщина, которую папа так сильно любил, его на самом деле не любила.

С тех пор наши отношения с сестрой разрушились. Позже она пыталась наладить их, но меня так ранили ее слова и поведение, что я просто не смогла ее простить. Да и через год после развода родителей у семьи начались серьезные проблемы с властью, и нас с сестрой разделили. Мать забрала ее.