Книга Милфа для генерала дракона, страница 125 – Кристина Юраш

— Это ложь!

— Правда?

— Это признанное средство!

— Безусловно, — генерал кивнул. Медленно, почти лениво. — В небольших дозах. Короткими курсами. По строгим показаниям.

Он снова взглянул в заключение. Палец его скользнул по строчке, и я увидела, как ровно он лежит на бумаге — без дрожи, без напряжения.

— А не ежедневно. Не месяцами. И уж точно...

Он сделал короткую паузу. Я успела сосчитать удары собственного сердца. Один. Два. Три.

— ...не после отравления.

Арчибальд сглотнул. Впервые за всё время его лицо перестало быть безупречно спокойным. У виска дёрнулась мышца — мелко, часто, как у загнанного зверя.

— Господин генерал...

— Нет.

Лагерт перебил его совершенно спокойно. Без повышения голоса. Без угрозы. Просто констатируя факт, который уже нельзя оспорить.

— Сейчас говорить буду я.

Он сложил руки перед собой. Пальцы его лежали на коленях — расслабленно, но я знала, что это обманчиво. Эти руки двигали полутонные кареты. Эти руки держали моего внука так бережно, будто боялись сломать. Эти руки могли сделать с доктором что угодно — и он бы даже не успел крикнуть.

— Когда я впервые прочитал это заключение, то решил, что всё довольно банально. Богатая пациентка. Дорогие лекарства. Вечные приёмы. Некоторые врачи очень любят подобные способы заработка.

Доктор молчал. Я видела, как он пытается собраться. Как он перебирает в голове варианты — отпираться, напасть, сослаться на врачебную тайну, на авторитет, на что угодно. Но генерал не давал ему воздуха. Каждое его слово было как ещё одна доска в стене, которую он возводил между Арчибальдом и выходом.

— Я даже подумал, что вы обычный мошенник. Лечите человека так, чтобы он никогда не выздоровел. Доходно. Удобно. Безопасно для вашей репутации и кошелька.

Он помолчал. Потом посмотрел доктору прямо в глаза.

— Но после того, что я услышал сегодня...

Его голос стал холоднее льда. Не того, что бывает зимой на улице. А того, что живёт на дне колодцев, куда не падает солнце.

— ...я начинаю подозревать совсем другое.

Пауза затянулась. Я чувствовала, как моё собственное сердце бьётся где-то в горле — часто, неровно, как у птицы, попавшей в клетку.

— Вы вовсе не хотели, чтобы маркиза выздоровела. Потому что здоровая женщина перестаёт нуждаться в своём враче.

Генерал слегка наклонился вперёд. Я увидела, как напряглись мышцы на его шее — тонкие, тёмные, почти незаметные. Чешуя. Он не прятал её. Не сегодня.

— А больная… Никогда не сможет от вас отказаться. Она будет ждать ваших визитов. Ваших советов. Ваших лекарств. Будет доверять только вам. И однажды...

Генерал перевёл взгляд на меня. Потом снова на Арчибальда.

— ...окажется достаточно одинокой, чтобы принять ваше предложение руки.

Улыбка медленно исчезла с лица доктора. Не сошла — исчезла, как стирается мел с доски. Впервые за всё время нашего знакомства я увидела в его глазах не сочувствие. Не заботу. Не профессиональную отстранённость.

А страх.

Настоящий. Живой. Тот, который нельзя спрятать за маской, потому что маска уже упала.

Я сидела неподвижно. Руки мои лежали на коленях — я не помнила, как они туда попали. Голова гудела. В висках пульсировало — часто, болезненно, как от удара.

Так вот оно что.

Так вот почему я пила эту гадость месяцами. Так вот почему каждый мой приступ он встречал с таким спокойным сочувствием. Так вот почему он говорил мне, что организм не восстановится. Что я должна беречь себя. Что мне нужен постоянный уход.