Книга Прошлые жизни Евы, страница 17 – Инесса Мизер

— Как тебе тут? — Нина обвела рукой местные окрестности.

Голос у неё был мягкий, нежный как у ребёнка.

— Привыкла уже. — Ева всё ещё рассматривала незнакомку. — Это вы меня снабжаете провизией?

Каждое утро на дубовом столе в доме появлялась деревенская еда. Молоко сметана, сало, овощи, яйца. К пробуждению Евы, печь была затоплена, оставалось только подбрасывать дрова, которые тоже откуда-то появлялись в полленице. Иногда Ева готовила сама, а чаще утром на столе, как на скатерти — самобранке "вырастали" горкой толстые блины, плов, русские щи.

— Да, Евушка, это я! — До этого момента Еву-Евушкой ещё ни кто не называл. — Я же быстренько, перед службой к тебе забегаю, ты спишь. Я всё оставлю, печку протоплю, и бегом обратно, в шесть тридцать у нас батюшка уже поклоны бьёт...

Женщина немного замялась, потом продолжила.

— Дай-ка я на тебя посмотрю. — Она взяла Еву за руку и покружила во круг. — Ну, красота, недаром Михаил сказал приглядывать за тобой, такую красотку надо как зеницу ока беречь от тёмных глаз.

Ева остановилась.

— А этот ваш батюшка, в курсе, что тут происходит? — Девушка пыталась узнать насколько Нина, и местный священнослужитель осведомлены о происходящем.

— Что ты, что ты лапушка, только определённый круг людей знает, что творится история. — Нина, перешла на шепот.

— Территория в три километра вокруг дома защищена молитвами, они не должны тебя найти. Тридцать три ангела ведут круглосуточно дозор, и если ты их не видишь, этот не означает, что их нет. Когда ты понесешь, ты начнёшь их видеть, у тебя пройдут видения из прошлых жизней. Это будет означать, что ты практически выполнила свою миссию.

— А как я буду жить потом? Они меня оставят в покое? — Ева пыталась у Нины узнать хоть какую-то информацию, от Михаила не стоило ожидать откровений.

— Я бы на этот счёт не переживала, Михаил не даст тебя в обиду. Ну, всё, зая моя я побежала, завтра утром занесу курочку домашнюю, мой алкаш сегодня курей обещал зарезать.

Ева своим вопросом остановила женщину на полпути.

— В смысле алкаш?

— В прямом, пьёт, ни как напиться не может, и кодировали его, и заговаривали молитвами, ни чего не помогает, теперь пока не помрёт мучиться мне с ним.

— А зачем мучиться, можно же развестись?

Нина улыбнулась, по её выражению лица читалось удивление, как будто я сказала какую-то глупость.

— Молодая ты ещё, зелёная. Развестись, конечно, можно. Но на мне крест, который я должна нести, как Господь наш Иисус Христос. Без меня, мой Гриша давно бы уже гнил в восточной канаве, а так живёт человек, пять детишек у нас. Как отец, он замечательный, когда не пьёт. Ева, у каждого свой крест, но кто-то его сбрасывает, не дойдя до Голгофы. — Нина пошла в сторону лесной тропинки, Ева зашла по ступенькам, обернулась посмотреть вслед женщине, но на горизонте её уже не было.

Вечером того же дня, раздался стук в дверь. Ева, отодвинув занавески, посмотрела в окно, оно как раз выходило на входную дверь. Стоял мужчина, обычный такой, не приметный. На вид — около сорока. Светлые волосы, чуть тронутые серебром на висках. Голубые глаза, ясные и внимательные, смотрели спокойно и уверенно, будто видели собеседника насквозь. Лицо озарялось лучезарной улыбкой. Он показал жестом открыть окно. Ева, отодвинула задвижку.