Книга Цена его стаи, страница 45 – Любовь Алисова

И вдруг среди этого бешеного грохота атаки, прямо в его голове, что-то с треском прорвалось.

Блокирующий барьер химической дряни, которой отравили Малику, дрогнул под мощью полной луны. Мертвый вакуум в груди Волькана внезапно взорвался ослепительной, болезненной вспышкой. Связь вернулась, но вместе с ней на Альфу обрушился концентрированный поток чужой боли.

Он отчетливо услышал её.

«Волькан... Волькан, мне так плохо... спаси нас...» — этот слабый, измученный, содрогающийся от слез и тошноты мысленный возглас Малики ударил прямо по его обнаженным нервам. Он почувствовал, как ей холодно, как болит её голова, как страдает её израненное тело в сыром подвале и как испуганно бьются три крошечных сердца его нерожденных детей.

От этой ментальной волны Черный Волк резко, на полной скорости затормозил, едва не сорвавшись в занос и вырывая лапами комья земли. Его сердце пропустило удар, а разум окончательно затопила первобытная, безумная ярость вожака, чью самку прямо сейчас истязают враги.

Волькан вскинул массивную черную голову к серебряному диску луны и издал оглушительный, раздирающий легкие вой. В этом звуке не было ничего человеческого — только звериная, нечеловеческая боль, отчаяние и смертный приговор для всего клана Северных. Этот вой, подхваченный магией Истинного Альфы, прокатился над лесами на многие километры вперед, заставив содрогнуться даже тех, кто прятался за каменными стенами вражеской усадьбы.

Опустив голову, Волькан безумным, смертоносным вихрем рванул вперед с тройной скоростью, оставляя позади даже самых быстрых волков своей стаи. Ему было плевать на засады и ловушки. Назад дороги не было — он шел убивать.

Огромный черный волк вылетел на опушку перед главным логовом Северных, взрыхляя лапами сырую землю. Позади него мощным, грозным потоком из чащи вырывались Южные волки и гигантские Восточные медведи.

Но легкой победы не намечалось. Враг знал, что Черный Альфа придет за своей Луной именно в полнолуние. Их ждали.

Территория перед массивным каменным особняком Северных была залита мертвенно-белым светом мощных прожекторов, которые слепили глаза. На оборонительных рубежах, за коваными ограждениями и баррикадами, выстроилась плотная стена из сотен серых и бурых волков. На крышах и балконах засели стрелки с тяжелыми арбалетами и винтовками, заряженными серебряными патронами. Воздух был пропитан ядовитым запахом аконита — они щедро окропили им подступы, чтобы ослабить нападающих.

В самом центре этой живой стены, на каменных ступенях особняка, стоял тот самый мужчина с холодными серыми глазами. Он уже частично перекинулся: его руки покрылись шерстью и увенчались длинными когтями, а на лице играл хищный, торжествующий оскал. Он смотрел на разъяренного Волькана как на дичь, которая сама прибежала в расставленный капкан.

Волькан замер на секунду, его мощная грудь тяжело ходила ходуном, а из пасти вырывался горячий пар вперемешку с глухим, вибрирующим рыком. Ментальная связь внутри него горела огнем — Малика была совсем близко, прямо под этими каменными плитами, в темноте, и её страх придавал Черному Волку безумную, сокрушительную силу.

Вожак Северных сделал шаг вперед и издевательски, на всю округу, зарычал, обращаясь к Волькану: — Ты опоздал, Южный! Твоя грязнокровка и её щенки подохнут здесь вместе с тобой!