Книга Дракон и диковинка для драконёнка, страница 53 – Саша Винтер

Дэйнарин делает шаг назад.

— Я оставлю вас, — бросает коротко.

И выходит, не дожидаясь ответа. Дверь закрывается.

В комнате повисает тишина.

Ветар подходит ближе. Садится на стул возле кровати, на котором часто сидит Тиберий.

Смотрит внимательно. Не как на пациентку — как на задачу.

— Итак, миледи, — произносит он. — На что вы жалуетесь?

Я открываю рот. И на секунду замираю.

— А вы только с телесными недугами помогаете? — спрашиваю я, в тайне надеясь, что не только.

Элина

Мужчина смотрит на меня спокойно. И в его спокойствии есть что-то, чему хочется довериться.

— Я работаю с любыми повреждениями, миледи, — произносит он спокойно. — Вопрос лишь в цене и последствиях.

Я медленно выдыхаю.

— Тогда начнём с телесного. Я почти не могу двигаться. Рёбра… — провожу пальцами в районе груди, — сломаны. И становится только хуже. Лекарь был. Но его рекомендации… не помогают.

Он кивает, будто ожидал этого. Потом поднимает обе руки и рисует пальцами в воздухе. От них распространяются тонкие светящиеся линии. Они создают живую сетку, которая повисает над моим телом, повторяя форму.

На коже возникает покалывание, а там, где должны быть переломы — возникает ощущение холода.

— Что вы сделали? — спрашиваю я с тревогой.

— Я анализирую узор вашего тела, — глубокомысленно произносит Ветар. — Вы сейчас почувствовали холод в районе рёбер, правильно?

— Да, — киваю.

Ветар проводит ладонями в воздухе и линии вдруг опускаются, проходят сквозь меня. Мастер хмурится. Мне становится не по себе. И внутри в теле ощущение, будто что-то дёргается.

— Что не так? — спрашиваю обеспокоенно.

— Вы говорили, не можете выздороветь, — говорит он глядя будто сквозь меня. — Переломы есть, но они — не главная проблема.

По спине пробегает холод. В желудке начинает возиться тошнота.

— В каком смысле? — спрашиваю с подозрением.

— Ваше тело не восстанавливается, — говорит он наконец. — Не потому что не может. Потому что… не дают.

Я вздрагиваю. Холодно становится и внутри.

— Как это, не дают? — спрашиваю. — Кто?

— На вас наложено заклятие увядания, — произносит он с таким выражением, будто каждый день видит такие случаи.

Тишина в комнате становится плотной.

Я сжимаю одеяло.

— Любой недуг, который вы получили во время наложения заклятия и после не будет вылечиваться, — добавляет Ветар.

Я смотрю на него несколько секунд, не понимая. Потом доходит.

— Чтобы я не выздоравливала? — тихо спрашиваю.

— Да, — спокойно продолжает он. — Можно сказать, вы очень медленно умираете. Аппетита нет?

— Да, — киваю.

— Боли усиливаются?

Снова киваю.

— Так и есть, — выговаривает он. — Заклятие мешает вам поправиться. Сложность в том, что наложено оно не на тело, а на разум.

Я сглатываю.

— Как это на разум? — в горле вдруг пересыхает.

— Если на пальцах объяснять, — Ветар поднимается, принимается рисовать линии над моей грудной клеткой. — Узор ваших переломов совершенно обычный. В него не вмешивались. Значит, ваш разум получил приказ, что ваше тело умирает.

Мне становится дурно. Кажется, я догадываюсь, чьих это рук дело.

— А это заклятие можно снять?

— Можно, — Ветар стягивает с меня все светящиеся нити, запирая в кулаке. — Это будет неприятно, но не смертельно. И после этого вы поправитесь.

— Когда вы сможете это сделать? — спрашиваю я.