Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 24 – Рина Львович

Пока братья были дезориентированы, девушки, словно две тени, сорвались с места. Они бежали, не оглядываясь, используя каждый выступ и каждый переулок, чтобы максимально удалиться от эпицентра этого семейного кошмара. Однако за их спинами, сквозь звон в ушах и приступы ярости, раздается голос Араками. Он больше не смеется. Его голос, теперь лишенный всякого изящества и переходящий в ледяной шепот, разносится по улице, несмотря на расстояние.

— Бегите... — слышится хриплый, вибрирующий от ярости голос первого сына клана Минамото. — Бегите как можно дальше. Я хочу, чтобы вы почувствовали вкус свободы перед тем, как я медленно, по одному пальцу, заберу её у вас.

Ёсихиро даже не посмотрел на старшего брата, слушая, как голос Араками наполняется безумием. Его собственный гнев был иного рода — не хаотичный, как у брата, а концентрированный, словно сталь, закаленная в огне. Он медленно выпрямился, вытирая тыльной стороной ладони кровь из разбитой губы, и на его лице появилась жуткая ухмылка. Этот вкус железа во рту только сильнее пробудил в самурае охотника. Взгляд мужчины, теперь ставший по-настоящему свирепым, был прикован к удаляющимся силуэтам девушек. Его дисциплинированный мир только что взорвали две девчонки, которые посмели ударить практически главу клана и оставить в грязи.

— Пальцы... — тихо повторил Ёсихиро, и в его голосе послышалось неприкрытое презрение к методам брата. — Ты всегда был слишком склонен к дешевому театру, Ар.

— Такео! — Голос Ёсихиры разнесся по округе, подобно грому. — Перекрыть все выходы из города! Сжечь мосты, заблокировать рвы! Если они покинут стены — я лично прикажу казнить каждого стражника на посту! — Второй сын посмотрел на Араками, который пытался прийти в себя. В этом взгляде не было братской поддержки — только холодная ярость. — Кажется, твой «мусор» оказался куда опаснее, чем ты думал, брат. Теперь я уничтожу их обеих.

Ёсихиро не стал вызывать подмогу. Он хочет лично почувствовать, как эти «игрушку» будут умолять о пощаде после того, как мужчина сломает их гордость.

Второй сын клана медленно убрал клинок в ножны. Его взгляд был прикован к горизонту, где исчезли девушки. Самурай понимал: если Араками сейчас пойдет за ними в состоянии аффекта, он совершит ошибку. А ошибка — это возможность.

— Такео, — Ёсихиро не обернулся к своему шиноби, который уже стоял за его плечом, — забудь о периметре. Оставь стражу на воротах, чтобы они создавали видимость поиска. Мы пойдем по следу сами. Он бросил последний, полный ледяного превосходства взгляд на брата. — Пока ты будешь играть в палача, я найду их первым. И когда я это сделаю, они будут принадлежать мне, а не твоим фантазиям о пытках.

Самурай резко развернулся и исчез в тенях переулка, двигаясь с пугающей скоростью. Он больше не видел в Асе просто «загадку» или «инструмент». Теперь она была целью, которая посмела нанести ему удар. А в мире Ёсихиро Минамото за дерзость платили абсолютным подчинением или смертью.

Девушки бежали, не огладываясь, пока не достигли крепостной стены, задержавшись у препятствия.

— Ася.

— Касуми.

— Остальное, когда выберемся. — Морпех внимательно осматривалась, не пропуская ни оду деталь.

Высоко в небе, как холодный, безмолвный страж, висела полная луна, заливая серебряным светом крепостные стены города. Огромные, обветренные камни, столетиями впитывавшие солнце и дожди, теперь казались отполированными, поблескивая в тусклом свете. Тени от дозорных башен и зубчатых бойниц ложились длинными, призрачными полосами, растворяясь в глубоких расщелинах и потайных нишах.