Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 124 – Ната Лакомка

— Не надо музыкантов, – белокожая женщина, залитая лунным светом, медленно поднялась на ноги, развязывая узел на поясе, снимая и отбрасывая в сторону кусок шёлка, прежде скрывавший бёдра. – Не надо музыкантов, не надо украшений и красивых одежд, – повторила Анджали слова, которые Танду сказал ей когда-то, – смотри на меня настоящую. А я буду танцевать настоящий танец.

Он подчинился ей – покорно, безоговорочно. Лежал на постели, раскинув руки, и смотрел на жену снизу вверх. Она стояла над ним, поставив ноги по обе стороны от его тела. Луна обливала молочным серебром её стройные, крепкие ноги, и стыдливо оставляла неосвещённым тёмный треугольник внизу живота.

Таинственная тень скрывала то, что манило, что обещало наслаждение – вечное, яркое, полное… Как эта самая луна.

Анджали начала танцевать прямо над ним.

Начала танцевать без музыки, странный танец, который совсем не походил на бахаи. Танцовщица не взяла в руки светильник, а принялась поводить руками, плечами и грудью на манер влюблённой голубки. Закачала бёдрами, медленно опустилась, широко и бесстыдно разведя колени.

Танду невольно подался вперёд, чтобы схватить соблазнительницу и насадить на себя покрепче, но Анджали ускользнула, вильнув и тихо засмеявшись.

— Куда так торопится мой господин? ведь любовь – это танец, который не терпит суеты, – шепнула она, покачиваясь и извиваясь, приближаясь, но снова ускользая.

Её жар, её шёлковая мягкость были так близко, что Танду ощущал их напряжённым, вздыбленным членом. Но он уступил правилам её игры – ждал, стиснув зубы, вцепившись в покрывало, сдерживаясь изо всех сил.

Когда она, наконец, опустилась на него – скользнув сверху вниз, до самого основания, сумеречно прикрывая глаза и запрокидывая голову, то Танду стоило огромных усилий не спустить тетиву сразу же.

Но он позволил своей возлюбленной танцевать дальше – тот древний танец, что танцевали ещё боги на заре этого мира, и который будут танцевать мужчина и женщина через тысячи лет, когда от всех тех, кто танцует сейчас, не останется даже воспоминаний.

В этот раз Анджали насыщалась им медленно. Покачивалась, томно вздыхала и желала плыть по течению, а не нестись вскачь.

Выждав немного, Танду поймал в ладони и приласкал её груди, получив в ответ уже не вздохи, а стоны наслаждения. И эти стоны казались ему слаще любой музыки. Потому что любимая женщина насыщалась им. Ей был нужен именно он, и это был высшим наслаждением.

Правда, когда она вскрикнула негромко и гортанно, падая грудью на его грудь, Танду отбросил всякое смирение. Одним движением перевернул Анджали на спину, а сам устроился сверху, между белых бёдер.

Жена раскрыла ему объятия, и в этот раз он не стал изображать змея, медленно извиваясь и покачиваясь. Погнал галопом, выплёскивая всю ту страсть, которую так долго сдерживал.

Его гортанный крик был подхвачен нежным стоном Анджали, а потом они тесно сплелись в объятиях, тяжело дыша, приходя в себя, возвращаясь из царства лунного света в реальный, земной мир.

Да, только теперь Танду понимал слова своего наставника. Когда он говорил не о танце, а о слиянии двоих, об обретении своей второй половины, чтобы стать полноценным.

Вот оно – то самое слияние. Не только тел, но и душ, сердец, разума. Когда двое проникают друг в друга настолько глубоко, что становятся не двумя, а одним существом.