Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 123 – Ната Лакомка

— Сегодня?.. – Танду чуть приподнялся, торопливо распуская узел набедренной повязки. – Я сошёл с ума гораздо раньше… Когда увидел тебя впервые…

Да, наверное, Лавана был прав, называя его безумцем.

Потому что это было похоже на сумасшествие – настолько сильно, настолько долго и так исступлённо любить эту женщину.

Любить её всю, любить всякую, несмотря на то, что она не любила, что он никогда не был ей парой – прекрасной, далёкой, как та луна, которая сейчас светила в окно.

Продолжая целовать Анджали, Танду как в лихорадочном сне подумал, что любил её всегда. И когда она была тонкой, юной, с грудями небольшими и дерзко высокими, с острыми сосками, которые она никогда не красила кармином. Теперь её груди были грудями зрелой женщины – полные, округлые, налитые женской силой и страстью. И эти соски уже не дразнили насмешливо, а манили мягко, обещая сладость и блаженство.

Ещё он подумал, что любовь между мужчиной и женщиной – она как танец. Как танец двух существ, которые сливаются в одно и становятся единым целым. Раньше он испытывал это только во время танца с Анджали, а во время любви с ней единения не было. Была только его мечта, его стремление стать с ней единым целым.

Тогда она не любила его. Поэтому и умереть было не слишком трудно.

Когда же они встретились после его перерождения, всё изменилось. Теперь он не умел танцевать, хотя память хранила все тайны этого тонкого искусства.

Зато теперь танцем была его любовь с Анджали.

Когда они вдвоём качались в упоительном медленном ритме или когда он брал её сильно и исступлённо, а она подстраивалась под его движения. Или когда сама начинала танцевать – на нём, изгибаясь в талии, запрокидывая голову, и её полные груди упруго подпрыгивали в ритм движений.

И теперь он страшно боялся потерять её. Потому теперь ему было, что терять.

А вот ей?..

Похоже, она была такой же безумной, как и он. Бросить вызов богам, бросить вызов людям – такой он Анджали ещё не видел. Та, которая спустилась к нему в Паталу, она тоже добивалась того, чего хотела. Но шла не прямо, а тайными тропами. Хитрила, изворачивалась. Порой и лгала. Ему тоже лгала.

Но теперь…

Откуда в ней эта безрассудная смелость?

Отправилась на встречу с Грахой… при всех отреклась от Сатвана…

Безумная, безумная, трижды безумная женщина.

Но как она была ему дорога!..

Танду уже хотел ворваться в сладкую, влажную нежность, но Анджали вдруг упёрлась ладонью ему в грудь, останавливая порыв.

— Позвольте мне станцевать для вас бахаи, господин, – прошептала она. – Говорят, этот танец исполняет госпожа Бхайрави для своего мужа…

Танду уже слышал эти слова. Давным-давано, в подземном мире нагов. Тогда юная девушка с грудями острыми и дерзкими лепетала эти же слова. И дрожала, и делала вид, что ей не страшно.

Сейчас он слышал, как то же самое произносила женщина с остриженными, как у рабыни волосами. Но странное дело – его страсть была сейчас сильнее, чем тогда. Хотя тогда он чуть не умер от счастья, надежды и желанья, услышав, что кое-кто испытывает любовь и нежность.

Страсть ломала, подчиняла и почти мучила, но Танду усилием воли заставил себя отступить.

— Позвать музыкантов? – спросил он тоже шёпотом и хотел встать, но Анджали поймала его за шею и дёрнула обратно, заставив лечь на постель.