Книга Пленница Владыки Тьмы, страница 98 – Стейси Кроу

Он входит, выглядит озадачено.

— Проблемы с источником. Придётся искать другой. Ничего критичного. Рутинная работа.

Он подходит к столу, берёт верхнюю папку из стопки.

— Поступил отчёт по обыску квартиры Эллендар. Ничего существенного. Но криминалисты обнаружили микрочастички ткани с уникальной магической сигнатурой. Анализ в процессе.

Он смотрит на меня, и в нём чувствуется стальная поддержка, которая держит меня на плаву.

— Мы близки, Лина. Я чувствую это.

Я киваю, заставляя себя улыбнуться. Сомнения я не могу себе позволить. Не сейчас. Я слишком нуждаюсь в нём.

— Да, — выдыхаю я, глядя на тёмный экран своего коммуникатора. — Близки.

Я допиваю виски до дна и с силой ставлю бокал на стол. Нет. Никаких сомнений. Только месть.

Она будет моим топливом. Моей религией. Моим оправданием.

Она будет моим топливом. Моей религией. Моим оправданием.

Нортан

Эта чудная квартирка совсем не в моём вкусе. Мне не нравятся квартиры в принципе. Я привык жить в замке. Жаль, что его разрушили. Как только решу этот вопрос с инквизицией, обязательно займусь восстановлением своего жилища.

Но я думаю об этом, чтобы отвлечься от того, чего хочу сейчас на самом деле. Я хочу крушить, ломать, стирать этот город в пыль. Ярость. Но против кого она? Против Инквизиции? Против Вейна, предавшего меня? Против Астры, чью веру я растоптал? Нет.

Гнев натыкается на стену осознания и гаснет, оставляя после себя горький осадок.

Они лишь инструменты в моих руках. Вейн. Астра. Элрик. Мири…

Мири.

Её имя проплывает раскалённым оловом в мозгу. Я стал тем, кого поклялся уничтожить. Холодным тираном, который видит в живых людях лишь расходный материал для своей великой цели. Я строил новую империю на тех же костях и предательствах, что и старые владыки Света.

Я подхожу к массивному зеркалу в позолоченной раме. В отражении бледное лицо с запавшими глазами. Владыка Тьмы. Последний из Рэвенкрофтов. Жалкий, сломленный человек в дорогом костюме, запертый в клетке собственного провала.

Я смотрю в свои серебряные глаза и вижу в них не мощь, а пустоту. Такую же пустоту, что оставил после себя Маркус Рейнхарт.

Я проиграл.

Коммуникатор вибрирует в кармане, настойчиво, как сигнал тревоги. Элрик. Я почти не чувствую ничего, кроме усталого раздражения. Какая разница?

Но старые привычки сильны. Я принимаю вызов. В воздухе всплывает голографическое изображение его осунувшегося лица.

— Владыка… — начинает он с паникой в голосе. — Инквизиция начала массовые облавы. Наши склады, фабрики… Акции «Сплава» падают. Они выходят на след офшоров…

Он говорит что-то о цифрах, убытках, рисках. Его слова долетают до меня обрывками. Всё это песочные замки. Детище, которое я так бережно лелеял все эти годы, рассыпается за несколько дней.

— Владыка, что прикажете? — Элрик умолкает, в его глазах мольба.

Что прикажу? Я смотрю на его испуганное лицо и понимаю, что моё слово всё ещё имеет вес. Всё ещё может рушить жизни. Но теперь это знание не греет, а обжигает.

— Уйти в тень, — мой голос звучит хрипло, но это приказ. — Все активы заморозить. Все каналы перекрыть. Рассредоточить персонал. Ждать моего сигнала. Мы минуем этот кризис.

— Но… это крах! Десятилетия работы!

— Это выживание, доверься мне. — отрезаю я. — Исполняй.