Книга Жена северного князя, страница 71 – Адель Хайд

— Дыши!

Постепенно Ольгерда успокоилась, приступ прошёл.

Взглянула Ольгерда в глаза любимому. Спрашивать не стала, и так было ясно, кто против сына её замышлял. И снова накатила волна удушающая. Как же так вышло? Как ей сердце разорвать? Почему надо выбирать?

«Эх, Остромир… и чего тебе не хватало?»

И заплакала княгиня, понимая, что выбора у неё и нет.

Глава 37

Боярина Остромира нашли утром мёртвым у него в покоях. Сердце, говорят, не выдержало, очень за княжество радел. Люди сказывали, что княгиня Ольгерда сильно убивалась — всё же боярин правой рукой у неё был.

Хорошо, что сын вернулся. Говорят, собирался за супругой ехать в Приладожье, но остался, чтобы мать поддержать. А злые языки сказывали, чтобы власть обратно забрать. Потому как копнули, а оказалось-то, что крепко боярин Остромир власть к рукам прибрал, пока князь Яромир по границам воевал.

А на самом деле Яромир сидел целыми днями, слушал доклады советников, и сам удивлялся — как он ещё до сих пор трона княжеского не лишился?

На мать было страшно смотреть, она разом постарела. То ли от горя, что Остромир умер, то ли от осознания, что предал... Всё вместе на неё навалилось.

Неделю не выходила Ольгерда из своих покоев.

Но Яромир верил, что мать у него сильная. Справится.

Так и вышло. Через неделю вышла Ольгерда, прошла через весь терем, прямая как палка, и вроде бы выглядела почти так же, как и раньше, да только глаза стали мёртвые.

Сын мать при всех приветил, после заперлись в зале, не велели никого пускать, и долго о чём-то с сыном они беседовали.

— Прости, Яромир, — сказала Ольгерда. — Я ведь как лучше хотела, не ожидала я, что Остромир за спиной моей козни будет строить.

Яромир знал, что стоило матери в этом признаться, потому и обнял её. А она помолчала пару мгновений, а потом и сказала:

— А ведь на мне ещё вина лежит, Яромир, тяжкая...

— Говори.

— Отравить я ведь велела жену твою.

Яромир вскочил, кулаки сжались, но это же мать! Мать нельзя...

Захлестнули его чувства, и такое странное ощущение — как будто в атаку поскакал на врага, и в самый ответственный момент обнаружил, что меча-то нет. И словно он с голыми руками перед печенегом оказался.

— Ты что такое говоришь, матушка?!

— Мы ведь с Остромиром хотели, чтобы ты на нашей, на северной девице женился. Чтоб была тебе доброй женой. И нашептал он мне, что не люба тебе оказалась жена — раз ты сразу уехал, и решила я тогда тебе помочь.

Ольгерда вздохнула:

— Помочь. Грех на душу взять, и отправила я боярыню Морозову. А недавно Остромир сказал, что дело она всё-таки сделала, да вот только новостей из Приладожья до сих пор нет. И что там — я не знаю.

— Давно нет новостей? — спросил Яромир.

— Да уж седмицы две, а может, больше.

Князь замолчал. Отвернулся от матери.

«Что же делать? Две недели! За две недели уже похоронить могли и даже войско шведского короля могло прийти!»

— А ты знаешь ведь, матушка, — князь сказал и сам поразился насколько горько прозвучало, — она меня спасла. То войско, которое ты мне не отправила, мне жена прислала. Ей отец хирдманов прислал на помощь, а она их мне отдала.

— Прости, сын, что оказалась я такой глупой... — Ольгерда закрыла лицо руками, но не потому, что плакала, а потому что слёз у неё не было, хотя и переживала.