Книга Жена северного князя, страница 70 – Адель Хайд

Выпрямилась, хотя уж куда больше, и сошла с лестницы, медленно с достоинством подошла к сыну.

— Здравствуй, сын.

Но кроме вежливого холодного:

— Здрава будь, госпожа княгиня, — она ничего не услышала.

«Госпожа княгиня»? Не «матушка»?

— Сын мой, — сказала она, глядя ему в лицо и отмечая потемневшую, обветренную кожу, тёмные круги под глазами от недосыпа и усталости. — Что произошло?

— Что произошло? Я расскажу вам, госпожа княгиня, что произошло, — сказал Яромир и повёл мать в терем.

Бояр, вдруг сунувшихся вместе с ними в зал, Яромир не пустил. Так зыркнул на них, что остановились бояре, а Яромир ещё и охрану у дверей поставил.

— Никого не пускать.

А охранник возьми и спроси:

— А если боярин Остромир придёт?

Глаза у Яромира сверкнули нехорошим огнём.

— Никого, я сказал.

Поняла тогда Ольгерда, что что-то страшное произошло.

И рассказал Яромир матери, что отправлял ей письма с просьбой о помощи. Два раза отправлял, но она не ответила.

— Как объяснишь мне это, госпожа княгиня?

— Не получала я.. — пролепетала княгиня и сама поняла, как жалко это звучит.

— Выходит, ты в собственном тереме не властна более? А про город-то я вообще молчу. Не знаешь, кто в город въезжает? И где мои гонцы?

Ольгерда молчала. А что ей было ответить? Прав был Яромир.

И ей бы хотелось обвинить иноземную жену Яромира, да вот беда, в этом-то точно княгиня Инга не виновата.

Но, как оказалось, это ещё не всё.

— И второй вопрос тебе, княгиня. Где моя жена?

У Ольгерды была заготовлена целая речь, с примерами, и красочными рассказами. И она уж было собралась её начать...

Да вдруг поняла, что именно сейчас нельзя этого делать, потому что не поверит князь ни одному её слову.

И вместо того, чтобы на княгиню Ингу напраслину возводить, Ольгерда просто сказала:

— В Приладожье твоя супруга, приданое своё поехала проверять.

И поскольку это совпадало с тем, что Яромир знал от Будая и из писем жены, то он не стал дальше расспрашивать.

Благодарен был жене, что она не писала о том, почему не получилось договориться с матерью. Да и оценил, что мать не стала на жену наговаривать. Умная всё таки, как почувствовала, что он не поверит.

— Вели баню приготовить да ужин подать. Мне отдохнуть надо. Уеду завтра.

— Куда же ты, сынок? Только приехал!

— Приданое супруги поеду смотреть, — отрезал князь, и поняла Ольгерда, что скоро случится непоправимое. Что сама она себе яму вырыла, а ну как он туда приедет, а жена померла? Что делать-то? Да следующее, что услышала показало, что всё ещё страшнее.

Ольгерда поджала губы.

— А мне тут как?

— А тебе, княгиня, до утра время даю, надо определиться. Либо сама найдёшь, кто письма прятал, либо я найду. И имей в виду, госпожа княгиня, если я найду, то жалеть не стану, никого. Чтобы другим неповадно было, а ежели кто прикрывать станет, то и тех не пожалею.

Ольгерда вдруг очень хорошо поняла, что Яромир знает, кто скрыл от неё гонцов и письма.

И в душе так пусто-пусто стало, даже в желудок потянуло эту пустоту. Душно так на душе стало...

Сын вышел из зала.

Ольгерда сначала сидела, уронив руки, не в силах встать, а потом начала задыхаться, как, бывало, когда она злилась. И может и не пережила бы княгиня в этот раз, да дверь распахнулась, и вбежал Остромир. Окно раскрыл, подтащил её к свежему воздуху.