Книга Жена северного князя, страница 20 – Адель Хайд

После того как все наелись, выскочили музыканты с дудками, с гуслями, и начались фольклорные песнопения. Но, в отличие от плаксивых песен боярынь, эти были хоть и тягучие, но довольно весёлые. А я заметила, что всё чаще слуги наполняли кубки гостей, и всё чаще начали звучать пожелания молодым. Раздавались выкрики:

— Князю нашему Яромиру Святославичу! И княгине его Инге! Много детишек желаем… И всё в том же духе. И с каждым новым бокалом пожелания становились всё более откровенными, даже у меня, искушённой женщины, уши заалели.

Кто-то назвал меня «княгиня Инга», и мне это понравилось. Меня же мама так ласково называла в детстве, это уж потом, в бухгалтерии, меня «Инесса Петровна» начали звать, потому что «Инга» звучало очень несолидно для главного бухгалтера.

И вот наконец все закричали, что пора молодым почивать. А я пожалела, что традиции кричать «горько» нет. Так бы я как-то хотя бы морально подготовилась.

Князь повернулся ко мне, посмотрел своими тёмными глазами.

— Пойдём, — и протянул руку.

Я вложила руку в его ладонь, и вдруг поняла, что ладонь его огромная, а у меня ладошка маленькая. Но прежде, чем выйти из трапезной залы я наткнулась на два взгляда, первый настороженный, страдающий был у Ругенвальда, а второй торжествующий и предвкушающий, у княгини Ольгерды.

Мы шли, окружённые боярами, разогретыми тем, что они пили из кубков. Что там было, не знаю, потому что нам с князем только воду наливали, и хорошо, потому что на голодный желудок нам бы впрок не пошло, а поесть толком не получилось.

В покоях князя я ещё не была. Располагались они там же, где и мои, только с другой стороны терема.

Дверь нам открыли двое бояр, забежавших вперёд. Князь меня туда осторожно втолкнул, а бояр этих вытолкал, потом развернулся и посмотрел на остальных провожающих, сильно развеселившихся и начавших давать князю советы, кстати, некоторые были очень даже дельными. И самое любопытное, что князь ни слова не произнёс, а только взглянул на них, и как-то всё затихло.

Князь дверь закрыл и повернулся ко мне.

А я подумала:«Вот надо же, какая дурацкая ситуация. И что делать? Вышла замуж, называется. В третий раз в пятый класс».

Я сглотнула ставшую вдруг вязкой слюну. И поняла, что замуж вот прямо сейчас не хочется, а хочется есть, и желательно жареной курицы, или утки. Я даже на лебедя была согласна, хотя вид жареных лебедей, которых носили слуги, меня пугал.

Князь подошёл ближе. Я, еле удержавшись от того, чтобы не отшатнуться, посмотрела ему в лицо.

— Боишься? — спросил он.

Вот что ему ответить?

— Опасаюсь, — сказала я. И добавила честно: — Есть хочется, очень.

Князь усмехнулся. И, о чудо! На маленьком столике, прикрытом тканью, обнаружилась та самая вожделенная курица, о которой я мечтала весь вечер. Он отломил крылышко, и ножку, но я получила крылышко, маленькое, но возмущаться, что не согласна с таким разделением не стала, а как утопающий в спасательный круг, в него вцепилась.

Ведь пока я буду жевать, жениться же он на мне не будет?

Но, курица была небольшая, поэтому закончилась быстро. Другую ножку себе уже князь ломать не стал. А как по мне, я бы её целиком съела.

И князь начал раздеваться.

Глядя на то, как он снял верхний жилет, потом рубаху... А вот нижнюю рубаху он не снял, я вдруг поняла, что я с такой лёгкостью то, что на меня накрутили, не сниму.