Книга Темные тропы, страница 114 – Джули Шэн

Когда Дохён открыл глаза, удивлённо обвёл комнату взглядом. Точно! Он же у Сонджу. Опять. Но обстановка была незнакомая.

— Ты в моей спальне, – голос Сонджу, прозвучавший откуда-то со стороны, заставил вздрогнуть, – не дёргайся так, всё в порядке.

Дохён приподнялся на локтях и уставился на Сонджу, которая медленно подошла к нему и присела на край матраса, приложив руку к его лбу. Она уже была одета в чёрный ханбок, а волосы были собраны в низкий пучок и заколоты изящной золотой шпилькой. Дохён не помнил, как очутился здесь. Остаток вчерашнего дня был похож на обгоревший лист бумаги, нижний край которого давно превратился в пепел.

— Почему?

— Почему в моей спальне? – Сонджу посмотрела ему в глаза и улыбнулась, когда Дохён кивнул. – Не на циновке же надо было бросить тебя. Что произошло вчера?

Дохён отвёл взгляд и сглотнул. В горле пересохло, но Сонджу, словно почувствовав это, протянула ему стакан воды, который, оказывается, стоял рядом. Дохён благодарно принял его и осушил в несколько глотков.

— Я узнал, где найти Джуна.

— И что ты хотел сделать? – Сонджу ждала ответа, но Дохён молчал. Он был уверен, что она прекрасно понимала его намерение. Она вздохнула. – Если ты убьёшь лиса, Хара тебя не простит. Не настраивай сестру против себя.

Дохён перевёл взгляд на Сонджу и встретился с её глазами.

— Почему ты так защищаешь их связь?

В комнате повисла тишина. И вдруг Сонджу дёрнулась, оглянувшись на дверной проём. Звук хлопнувшей входной двери расколол тягучее молчание, раздался глухой звук тяжёлых неуверенных шагов. У Дохёна появилось нехорошее предчувствие.

Он выглянул из-за плеча Сонджу и увидел в полумраке коридора силуэт: худощавый, скрюченный от боли. И когда фигура шагнула ближе, Дохён замер на долю секунды. Он увидел лицо, испачканное копотью, будто нежданный гость только что побывал в эпицентре сильнейшего пожара. Это был Джун, и в его глазах вместо пылающего янтаря была мёртвая зола.

— Она… – голос Джуна звучал хрипло. – Она пропала.

Комната в одно мгновение сжалась: стены приблизились, потолок опустился, воздух резко закончился. Сердце Дохёна, и без того еле живое, вмиг вздрогнуло и вспыхнуло ярче углей в горящем костре. Он вскочил на ноги, выхватив у охнувшей от неожиданности Сонджу из волос шпильку, и бросился на Джуна.

— Что?! – Дохён прижал его к стене коридора, приложив об неё головой, и приставил шпильку к горлу. – Что ты говоришь?

— Я искал её, – прохрипел Джун, смотря Дохёну в глаза. – Я чувствовал её присутствие в тенях, слышал её дыхание в ветре… но потом – пустота. Полное безмолвие, словно её вырвали из этого мира.

— Я убью тебя, – прорычал Дохён. – Убью!

Он сильнее вжал край шпильки в кожу лиса, и капелька крови выступила у её основания.

— Дохён! Остановись! – Сонджу подскочила к ним и сжала его руку, пытаясь ослабить нажим.

— Это он сделал! Он забрал её в тот мир, где людям не место! – Глаза Дохёна пылали мучительной злобой.

— Довольно!

Дохён замер. Он почувствовал дыхание смерти на своём затылке. Сонджу, кажется, впервые на его памяти повысила голос, и это был приказ, который нельзя проигнорировать. Он медленно опустил руку с зажатой в ней шпилькой и, не выдержав, со всей силы ударил кулаком в стену, очень близко с лицом Джуна. Сонджу упёрлась ладонью в грудь Дохёна и оттеснила его к противоположной стене. Джун осел на пол и прямо встретил его взгляд. В янтарных глазах лиса светилось отчаяние, то отчаяние, что разрывает душу, когда теряешь самое дорогое.