Книга Осколки ангельской души, страница 5 – Людмила Черныш

«Я должна избегать его», — решила она, натягивая серое платье.

За окном начал брезжить рассвет. Академия просыпалась. По коридорам разнеслись звуки колокола, созывающего на утреннюю молитву и завтрак. Лириэль вышла из комнаты, стараясь прижиматься к стенам. В столовой было шумно. Столы ломились от еды, созданной магией кухонных адептов, фрукты, сияющие изнутри, хлеб, который всегда оставался теплым. Лириэль взяла самую простую кашу и уселась в самом темном углу, подальше от окон. Она чувствовала кожей, как по залу пробегают шепотки.

— Смотрите, это она. Та самая из пустошей.

— Фу, как от нее пахнет... обыденностью.

— Говорят, ее взяли только ради эксперимента, посмотреть, может ли магия пробудиться в абсолютно мертвом сосуде.

Лириэль не поднимала глаз. Она медленно жевала безвкусную кашу, превращая себя в камень. В какой-то момент шум в зале стих, а затем сменился восторженным шепотом. Лириэль не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что вошел Валериус. Его присутствие ощущалось как прилив тепла. Он шел по проходу, и люди невольно расступались, улыбаясь ему. Он был не просто сильным магом, он был душой академии, воплощением всего того, что Лириэль потеряла.

Он сел за стол неподалеку. Лириэль видела его профиль, прямой нос, волевой подбородок и глаза, в которых, казалось, отражалось само небо. Он смеялся, обсуждая предстоящие занятия, и в его голосе не было ни капли того высокомерия, которое источали остальные.

— Валериус, ты слышал? У нас на курсе пустышка, — донесся до нее чей-то голос.

Лириэль замерла, сжимая ложку так сильно, что металл жалобно звякнул.

— Я слышал, — спокойно ответил Валериус. — И я не вижу в этом повода для шуток. Академия открыта для всех, кто ищет знания. Если совет допустил ее, значит, в ней есть нечто, чего мы не видим.

— Ой, перестань! Ты всегда слишком добр к убогим, — раздался резкий голос Вивиан. Она подошла к их столу, сияя своей огненной аурой. — В ней нет ничего, кроме серости. Она пустое место. И я лично прослежу, чтобы она знала свое место.

Лириэль почувствовала, как внутри нее начинает ворочаться холодная, черная ярость.

«Кто ты такая, чтобы судить меня?» — кричало все ее существо. Ее магия, запертая под печатью контракта, отозвалась глухим рыком. Тень под столом на мгновение стала гуще, длиннее, словно живое существо.

Контракт на груди обжег кожу. Резкая, отрезвляющая боль пронзила сердце.

«Нет! Молчи!» — приказала она себе.

Она быстро встала, едва не опрокинув миску. Не глядя ни на кого, она бросилась к выходу из столовой. Ей нужно было уйти, скрыться, пока ее гнев не разрушил все. Выскочив в коридор, она прислонилась к прохладной стене, тяжело дыша.

— Тень контракта всегда будет за моей спиной, — прошептала она. — Каждое доброе слово Валериуса будет для меня испытанием, а каждая насмешка Вивиан искушением.

Она посмотрела на свои руки. Они все еще дрожали. Год. Ей нужно продержаться всего год. Но в эту минуту, когда солнце заливало коридоры золотом, а из столовой доносился смех человека, которого она любила больше жизни и которого должна была избегать, этот год казался ей вечностью.

Лириэль выпрямилась, поправила серое платье и пошла к аудиториям. Смирение. Это была ее единственная магия. И сегодня она была сильнее, чем когда-либо.