Книга Хирург моей души. Верните мне сына, барон!, страница 64 – Ника Мур

— Это папа, — быстро сказала я. — Это Генри фон Шталь. Он… он выглядитпо-другому, Сёма. Но это он.

Когда Прохор выпрыгнул из корзины, в кухне монастыря словно стало тесно. Двамужчины — один мощный, в расцвете сил, другой — молодой, жилистый — застылидруг против друга.

Генри сорвал с лица повязку. Его взгляд метался по лицу сына, узнавая и неузнавая одновременно.

— Сын… — выдохнул Прохор.

Семён медленно кивнул. На его лице проступила та самая «хирургическая» складкамежду бровей, которая всегда была у Прохора перед сложным разрезом.

— Папа… — Семён всхлипнул. — Значит, тот бродяга дошел? Я наколол ему наш логотип и молил всех богов, чтобы он попал к тебе на стол. Это был мой единственный шанс подать весть.

Объятия мужчин были короткими и жесткими. В этом мире не было времени насантименты. Сверху, со двора монастыря, донесся звук колокола —тревожный, набатный.

— Орден понял, что пещеры пусты, — Семён обернулся к окну. — Доминик поднялкарателей. У нас есть десять минут, пока они не ворвутся сюда.

— Куда бежать? — Генри уже проверял свой саквояж. — Кони Ганса у подножия, нопуть к ним перерезан.

Семён странно улыбнулся. Он подошел к одной из бочек, стоявших у стены. Из неёторчал длинный фитиль.

— Мы не будем бежать вниз, — сказал он. — Мы пойдем через мост Искупления. Амонастырь… монастырь сегодня познает силу настоящей науки.

Я увидела его ауру. Она больше не была «блаженной». Она пылала оранжевым светом— светом творца, который готов разрушить старое, чтобы спасти своих.

— Мама, папа, — Семён взял нас за руки. — Приготовьтесь. Будет громко.

В этот момент дверь кухни разлетелась в щепки. На пороге возник Брат Доминик вокружении рыцарей с обнаженными мечами.

— Хватайте их! — закричал инквизитор. — Убейте лекаря, ведьму на костер!

Семён чиркнул огнивом. Тонкая струйка «греческого огня» побежала по фитилю.

— До свидания, Брат Доминик, — негромко сказал мой сын. — Надеюсь, ваша верапоможет вам летать.

Взрыв потряс гору так, что камни посыпались с потолка. Но вместо того,чтобы обрушиться вниз, часть кухни вместе с нами ухнула в потайной желоб,который Семён готовил месяцами. Мы летели в темноту, а вслед нам летел крикДоминика, который внезапно осознал: он столкнулся не с магией, а с чем-тогораздо более страшным — с семьей, которая вернула себе свое будущее. Мыпадали навстречу свободе, но я чувствовала: Маркиз Филипп, которого Ганс всёеще прижимал к себе, в этот момент перестал быть просто балластом. Он сталсвидетелем того, что не должен был видеть никто в этом мире.

Глава 24

Удар о дно желоба выбил из меня дух. Я рухнул на кучу какого-то тряпья,чувствуя, как в плечо впивается что-то острое, а легкие отказываютсяпринимать воздух, забитый пылью и гарью. Над головой еще гремело эхо взрыва,а сверху, из узкой горловины лаза, сыпались мелкие камни.

— Все живы? — я прохрипел это, пытаясь нащупать в темноте саквояж. Руканаткнулась на чье-то колено.

— Живы, — отозвалась Клара. Её голос дрожал, но в нем не было паники. — Марта,Филипп… Ганс?

— Тут я, барон, — Ганс кряхтел где-то слева. — Маркиз, кажется, лишился чувств,но дышит. Мать пресвятая, ну и грохот…

Я поднялся, потирая ушибленный бок. Вспыхнул огонек — это Семён чиркнул огнивом.Маленький язычок пламени осветил подземелье, которое меньше всего походило напещеру. Это была лаборатория. Стеллажи из грубо обработанного камня,заставленные какими-то колбами, медные трубки, уходящие в стену, иогромный чертежный стол, заваленный пергаментами.