Книга Изгнанная жена Генерала Севера, страница 53 – Анастасия Миллюр

Генерал помедлил мгновение, бросил взгляд на меня — быстрый, оценивающий, полный внезапного, жадного понимания — потом вернулся к императору.

— Он покинул замок.

— Покинул? — бровь Джаркейна дернулась. — Кто позволил?

Острый, как ледяная игла, взгляд золотых глаз перешел на меня. Он наконец смотрел. Но это не был взгляд, которого я жаждала. Это был взгляд судьи к подсудимой. Взгляд императора к вассалу. Беспощадный и лишенный всего, что было «нами».

— Эйра Ванрейс.

Я вздрогнула, как от удара хлыстом. Воздух перехватило. В ушах зазвенело.

Не Провидица. Не даже Раакель.

Эйра Ванрейс.

Он швырнул мне прямо в лицо этот ненавистный титул.

— Вам лучше внимательнее следить за своим питомцем.Нельзя позволять дикой псине шляться, где ей вздумается.

Бросив эти слова, словно спичку в сухую траву, он вскочил в седло. Его грифон, будто чувствуя сдерживаемую ярость седока, стремительно раскинул крылья, поднимая вихрь снежной пыли, и взлетел без обычного разбега, почти вертикально, демонстрируя грубую, нечеловеческую мощь.

Мы с Эльсштайтом остались смотреть ему вслед. Снежная пыль оседала на ресницах, на плечах, и тишина после рева крыльев и его слов была оглушительной.

— Как вы и говорили, — прозвучал голос, наполненный усмешкой. Он повернулся ко мне, и в его фиалковых глазах теперь горело глухое удовлетворение новым открытием. Он увидел трещину. — Если сунуть руки в жернова, так и без рук можно остаться.

Проигнорировав его слова, я вставила ногу в стремя и села на спину грифона. Пальцы нервно схватили поводья.

Глумился надо мной? Он? Почти предатель?

Я рванула поводья, и грифон, взметнув снежную пыль, бросился в небо.

Смешно.

Он не видел. Не понимал.

Приступ Джаркейна не отступил — он кипел в его жилах, отравляя разум. Вот почему он так себя вел.

Да. Именно так. Причина была в этом.

Однако та искра тревоги, что он высек своим «Эйра Ванрейс», уже тлела в груди, и ветер отчаяния раздувал ее, не давая погаснуть, выжигая внутренности.

Грифон подо мной еще не набравший высоту, неустойчиво вильнул, заставив мир перед глазами качнуться, и мне пришлось до хруста натянуть поводья, возвращая равновесие. И в этот миг, оторвав взгляд от его холки, я увидела.

Его гордый силуэт застыл над горизонтом, озаряемый северным солнцем, будто он был сошедшим с небес Высшим. У меня внутри все упало, а затем сжалось в ледяной ком. И я бессмысленно, отчаянно вонзила шпоры в бока зверя, заставляя его рвануться вперед с хриплым клекотом.

Несмотря ни на что. Несмотря на его холодность. Он все еще ждал меня.

Я могла цепляться лишь за это. Лишь этот крючок сдерживал во мне плотину, готовую прорваться черной, густой тревогой. Потому что если в кровавой войне с прошлым, жертвой стало наше будущее с Джарйеном, то… Лети все в пасть к монстрам… Она того не стоила.

* * *

Наши грифоны замерли над расколотой снежной равниной. Бескрайние белые просторы были изранены уродливыми черно-багряными разломами — болезнью Пучин. Из них поднимался не слышимый ухом низкочастотный гул, заставлявший вибрировать лёгкие и сжиматься сердце. Воздух обжигал не только морозом, но и чужеродной, густой магией, отдающей гнилостной сладостью разложения.

Я была в Пучине лишь раз.

Но даже моего опыта было достаточно, чтобы понять — дело дрянь.