Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 38 – Юлий Люцифер

— Найра...

— Если ты сейчас сделаешь еще один резкий шаг, он больше не даст мне подойти к шее. Сядь.

Он стоял еще миг.

Потом сел.

С трудом. С таким видом, будто каждая мышца требовала другого решения. Но сел.

Тивен продолжал смотреть в зеркало.

— Потом снова надевали, — сказал он. — Чтобы тихо.

Рута отвернулась к стене.

Остан медленно выдохнул через нос.

Я была целительницей. Мои руки привыкли к крови, гною, ожогам, костям, которые торчали не туда. Но есть вещи, от которых даже ремесло не спасает. Не потому что их невозможно видеть. А потому что слишком ясно понимаешь, сколько раз это повторялось.

Сняли, чтобы больнее горело.

Надели, чтобы был тихим.

Я положила зеркало рядом.

— Сейчас мы сделаем иначе. Я не буду держать тебя силой. Рута будет рядом с водой. Остан останется у двери. Эррен сидит там, где сидит. Если ты скажешь “стоп”, я остановлюсь.

Тивен смотрел на меня.

— Они тоже говорили.

— Тогда проверим до начала.

Я взяла деревянную палочку и коснулась края одеяла.

— Стоп, — сказал он сразу.

Я убрала руку.

— Видишь?

Он молчал.

— Еще раз.

Я снова подвинула палочку. Не к нему, к столу рядом.

— Стоп.

Я убрала.

Тивен моргнул. В его взгляде впервые появилось не доверие, нет. Но маленькая трещина в ожидании худшего.

— Ты можешь остановить меня, — сказала я. — Но металл надо снять. Иначе жар снова поднимется.

Он повернул голову к Эррену.

Тот сидел у двери, руки раскрыты на коленях, лицо жесткое до камня. Но он не смотрел на меня. Только на сына.

— Я буду здесь, — сказал он низко. — Не подойду.

Тивен долго изучал его.

Потом повернулся ко мне.

— Если он встанет, ты остановишь?

— Да.

— А если не сможешь?

Эррен закрыл глаза.

Такой вопрос ребенок не задает просто так. Он задает его, когда уже видел, как сильный взрослый становится сильнее всех обещаний в комнате.

Я ответила честно:

— Если не смогу я, Рута ударит его сковородой.

— Обязательно, — сказала Рута.

Остан добавил:

— А я помогу упасть красиво.

На лице Тивена не появилось улыбки. Но в глазах на миг стало меньше тьмы.

— Хорошо, — сказал он.

Я приготовила все на виду.

Это было важно. Не доставать инструменты за спиной, не прятать иглы, не шептаться с Рутой. Тивен видел чистую ткань, теплую воду, щипцы, тонкий медный крючок, банку с мазью от металла, маленькую пилку для замка и полоску кожи, которую он мог держать зубами, если боль станет слишком острой.

— Будет больно, — сказала я.

Он кивнул.

— Сильно.

Еще один кивок.

— Но недолго.

Он сжал чешую в левой руке. Правой взял кожаную полоску.

Я подошла к его затылку.

Первое касание он выдержал. Второе тоже. На третьем, когда я смочила край раны теплой водой, его дыхание сорвалось. Я остановилась.

— Дальше?

Он не сразу, но кивнул.

Работа шла медленно.

Сначала размочить кровь и грязь. Потом снять верхний слой засохшей мази и пыли. Потом найти край металла, не задев живую кожу. Серое железо не блестело. Оно было тусклым, будто само глотало свет. От него тянуло холодом, хотя в комнате было жарко. Мои пальцы, даже через ткань, начали неметь.

— Щипцы, — сказала я.

Рута подала.

Эррен не двигался, но я чувствовала его взгляд спиной. Иногда сильные люди думают, что неподвижность ничего не требует. Неправда. В эту минуту Эррен сдерживал в себе дракона так же тяжело, как я удерживала щипцы, чтобы не сорвать рану.