Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 124 – Юлий Люцифер

— Нож, — сказал он.

Мейра подала медный нож.

Эррен сделал надрез на своей ладони. Потом протянул нож мне рукоятью вперед.

Я раскрыла старую печать.

Боль была резкой. Не глубокой, но точной, по линии шрама. Кровь выступила сразу.

Эррен положил свою ладонь рядом с моей, не накрывая. Между нами лежала медная рамка Мейры. Кровь не смешивалась напрямую — это было важно. Хранилище должно было увидеть две разные воли: мою и его, а не одну родовую команду.

Эррен произнес:

— Я, Эррен Драугар, глава Черного Кряжа, подтверждаю временный допуск Найры Тарн к ячейке семь как независимой целительницы и свидетеля Тивена Драугара. Этот допуск не возвращает ее в службу дома, не дает мне права приказывать ее ремеслу и не делает ее подчиненной совету. Допуск действует только для защиты огня Тивена и до завершения процедуры возврата.

Мейра провела медной иглой по рамке.

— Кровь принята.

Камень под моей ладонью нагрелся.

Не красиво. Не мягко. Просто резко и больно. Я удержала руку на месте. Хранилище проверяло старый след и новое подтверждение. Если я уберу ладонь раньше времени, запись не пройдет.

Печать ячейки щелкнула один раз.

Потом второй.

Мейра выдохнула.

— Допуск принят. Статус: независимый целитель и свидетель. Не служащая рода.

Я убрала руку только после ее кивка.

Кровь текла по ладони к запястью. Эррен взял чистую ткань, но не коснулся меня.

— Можно?

— После закрепления ячейки.

Он сжал ткань в пальцах, но отступил.

Мейра снова повернулась к ячейке семь.

— Теперь нужно запретить очистку.

Она положила ключ на край ячейки и начала формулу хранилища. Это не было заклинанием в обычном смысле. Скорее юридическая запись, которую хранилище принимало через ключ, кровь и печати.

— Ячейка семь. Огонь Тивена Драугара. Живой владелец подтвержден добровольной кровью. Очистка запрещена. Перевод в родовое пользование запрещен. Изъятие без крови владельца запрещено.

На последних словах печать ячейки дернулась и потемнела у нижнего края.

Мейра замолчала.

— Что? — спросил Эррен.

Она наклонилась ближе к печати.

— Там уже есть начатый перевод в родовое пользование.

— Что это значит? — спросила Арса.

Мейра ответила не сразу.

— Харвик не только хранил часть огня Тивена. Он начал оформлять ее как ресурс рода.

Эррен побледнел.

— То есть не собирался возвращать.

— Не в полном виде. Если бы перевод завершили, огонь Тивена можно было бы использовать для усиления родовых ритуалов, защиты крепости или другой линии крови. Формально — ради рода. Фактически — без согласия владельца.

За дверью снова послышался голос Харвика:

— Ты все еще можешь остановиться, Эррен. Перевод не завершен. Мальчик жив. Род сохранен. Не разрушай закон ради чувства.

Эррен не ответил.

Он смотрел на темный край печати.

— Как снять перевод? — спросил он у Мейры.

Она медленно повернулась к нему.

— Глава рода должен отказаться от права единоличного распоряжения огнем наследника.

Рувик поднял голову от протокола.

Арса резко выпрямилась.

Я тоже смотрела на Эррена.

Вот почему Харвик был уверен в себе.

Дело было не только в подписи, ячейке и хранилище. В старом праве глава рода мог распоряжаться огнем несовершеннолетнего наследника, если считал, что этот огонь угрожает роду или самому ребенку. Это правило придумали для чрезвычайных случаев. Харвик использовал его, чтобы забрать часть Тивена и прикрыть все законной формой.