Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 121 – Юлий Люцифер

Он понял по моему лицу.

Не сделал.

Медленно опустил руку.

Из стены у двери раздался щелчок.

Не магия. Железная решетка у старой переговорной трубы открылась. Такой механизм ставили в закрытых хранилищах, чтобы ключники могли говорить снаружи, если внутри пожар, обвал или нарушение клятвы.

Из трубы донесся голос Харвика.

Спокойный.

Чуть глухой от металла.

— Милорд, я предупреждал: спешка убивает.

Рувик рванулся к решетке.

— Открыть дверь!

— Капитан Терн, — сказал Харвик. — Вы, к сожалению, стали свидетелем нарушения родового порядка. Глава рода вошел в хранилище с изгнанной женщиной, использовал кровь наследника без решения совета и попытался изменить допуск в обход хранителя. Я вынужден был запустить аварийную блокировку до прибытия полного совета.

Арса шагнула к двери.

— Ложь. Я свидетель: все было сделано по решению зала.

— Советница Денрит, ваше присутствие внутри только подтвердит, что вы были введены в заблуждение.

Эррен подошел к решетке.

— Харвик.

— Да, милорд.

— Если огонь Тивена сорвется из-за блокировки, я разберу эту дверь камень за камнем и начну с тебя.

— Если ты разберешь дверь огнем, ты сам уничтожишь то, что пытаешься спасти. Поэтому не будешь.

Эррен молчал.

Харвик знал его слишком хорошо.

— Совет уже получил мое сообщение, — продолжил старший хранитель. — Им сказано, что ты попытался тайно вынести фрагмент огня наследника из хранилища. К счастью, я успел остановить нарушение. Теперь они придут сюда. Ты сможешь объяснить, почему кровь мальчика оказалась в ячейке без полного решения совета.

— Тивен дал согласие, — сказала я.

Короткая пауза.

— Найра Тарн, — произнес Харвик. — Ты все еще думаешь, что согласие ребенка весит больше родового закона.

— Да.

— Вот поэтому тебе никогда нельзя было доверять детей сильных домов.

Я посмотрела на ячейку семь.

Огонь внутри дрожал сильнее.

— Мейра, — сказала я. — Сколько времени до срыва?

Ключница подбежала к ячейке, посмотрела на печать, на желоб, на кровь.

— Если аварийный контур не усилится — час. Если Харвик запустит внутреннюю очистку, меньше.

Харвик услышал.

— Я не хочу смерти мальчика. В отличие от вас, я понимаю ценность его огня.

— Ты понимаешь только пользу, — сказал Эррен.

— Польза и есть то, что сохраняет род, когда чувства закончатся.

Щелчок.

Решетка закрылась.

Голос исчез.

В хранилище остались мы, закрытая дверь, открытая ячейка семь и огонь Тивена, который мог сорваться от одного неправильного движения.

Эррен повернулся ко мне.

— Что делать?

Вот так.

Не приказ.

Не ярость.

Вопрос.

Я посмотрела на дверь. На ячейку. На медные желоба. На ключи в руках Мейры. На свежую кровь Эррена, уже темнеющую на ладони. На тонкую янтарную нить, которая связывала кровь Тивена с тем, что у него украли.

— Не ломать, — сказала я. — Не жечь. Не пытаться доказать Харвику, что ты сильнее двери.

Он кивнул.

— Дальше?

Я подошла к ячейке ближе.

Печать не приняла мое имя как свидетеля, потому что старая отметка изгнания стояла сильнее текущего протокола. Хранилище не думало, не выбирало, не мстило. Оно просто выполняло записи, которые в него внесли.

Значит, нужно было работать не с дверью.

А с записью.

— Мейра, — сказала я. — Архив допуска в левом крыле успели открыть?

— Да. Но отметку не сняли.

— Где именно?