Книга Дядя. Мой запретный подарок, страница 38 – Анна Хорн

Он подошёл ближе, навис надо мной и начал объяснять всё тем же тоном, каким говорят с непонятливым ребёнком.

— Ты хорошая, Вась. Правда. Но ты просто не даёшь мне того, что мне нужно.

— А что тебе нужно? — я спросила это почти шёпотом.

И это был самый честный вопрос в моей жизни. Я ведь правда хотела понять. Исправить всё в последний момент. Подстроиться ещё сильнее, сделать наконец «как надо».

Он криво усмехнулся.

— Ты сама должна это понимать.

— Макс, да не понимаю я! — вырвалось у меня.

— Вот в этом и есть твоя проблема.

Я чувствовала, что начинаю задыхаться. Слёзы стояли в горле, а в груди всё разрывалось. Моя жизнь рушилась прямо в этой стерильно-тихой квартире.

— Скажи нормально! — выкрикнула я.

Он только покачал головой, глядя на меня свысока.

— Я не обязан объяснять тебе базовые вещи, Вась.

— То есть ты вот так просто уходишь? И даже не можешь по-человечески сказать, почему?

Он снова пожал плечами, и это его равнодушие взбесило меня сильнее любых слов.

— Потому что ты меня не слышишь.

И тут меня прорвало. Я разрыдалась так, что сама себя перестала узнавать. Это был не плач, а какой-то хриплый вой. В голове пульсировала только одна мысль: если он скажет ещё хоть слово, я брошусь на него и выцарапаю эти спокойные глаза.

Впервые в жизни я почувствовала такую дикую, бессильную ярость. Всю ту «идеальную» девочку, которую я в себе взращивала ради него, просто разорвало в клочья.

Я стояла перед ним, размазывая слёзы по лицу, и ненавидела его так же сильно, как минуту назад любила. А он просто смотрел. Ждал, пока я успокоюсь, чтобы я могла «цивилизованно» уйти.

Эта фраза — «Ты меня не слышишь» — была его главным щитом. Каждый раз, когда разговор становился для него неудобным или когда ему просто не хотелось отвечать за свои поступки, он выставлял виноватой меня.

Я смотрела на него и вдруг поняла, что за всё это время он выстроил в моей голове кривое зеркало. В этом зеркале всегда были только мои ошибки. Только мои «неправильные» реакции. Только мои эмоции, которые ему мешали. О том, что со мной не так, мы говорили часами. А что с ним? Этого вопроса будто не существовало в нашей реальности.

Он мастерски переводил стрелки, заставляя тебя сомневаться в собственной адекватности вместо того, чтобы признать свои косяки. Это не был диалог двух людей — это был суд над тобой, где он выступал и судьёй, и прокурором одновременно.

— Ты хоть раз думал, что мне тоже бывает больно?

Он только усмехнулся — как-то зло и безрадостно.

— Опять ты за своё.

— Я серьёзно, — выдавила я сквозь слёзы.

— Вась, не надо выставлять меня крайним, — отрезал он. — Если бы меня в тебе всё устраивало, мы бы сейчас об этом не говорили.

И тут до меня дошло. Он всё решил. Весь этот разговор был не для того, чтобы что-то выяснить или исправить. Он просто ставил жирную точку. Хотел уйти красиво, навешав на меня кучу вины, чтобы самому выйти сухим из воды.

И самое паршивое — я почти в это поверила. Я стояла перед ним, глядя в глаза, и чувствовала, как руки дрожат так, что их не унять.

— Ты меня разлюбил?

Он просто отвёл взгляд. И это ударило сильнее, чем любое «да». Не сказал ни «нет», ни «конечно». Просто съехал с темы. Наверное, правда была ещё паршивее. Может, он и не любил никогда. Или любил, только пока я была «удобной» и не отсвечивала.