Книга Дядя. Мой запретный подарок, страница 11 – Анна Хорн

Когда же уже кончится эта пытка…

— Да, — подхватила мама. — Вода там чистая. Ты шорты для плавания взял?

Я закусила губу, чтобы не издать ни звука. В этот момент я больше всего на свете хотела бы стать его штанами — чтобы так же плотно облегать его тело и чувствовать этот невыносимый жар каждой клеточкой кожи.

Шары были моим спасением.

— Конечно, жду не дождусь. А то жара такая, — он усмехнулся, пока мы поворачивали к воротам СНТ «Ромашка».

От долгого дорожного напряжения я едва не потеряла сознание. Казалось, еще секунда — и я сорвусь, кончу прямо здесь, на его коленях, под аккомпанемент маминых разговоров о даче.

— Ну всё, выгружаемся! — объявил Саша, и мотор наконец заглох.

Все начали суетиться: хлопали двери, слышались громкие голоса мамы и Полины, какие-то споры из-за сумок. Я выждала паузу и только потом осторожно поднялась с его колен.

Сердце колотилось в самом горле, мешая нормально дышать. Я быстро схватила ближайшую сумку и прижала её к груди — этот нелепый щит был мне сейчас жизненно необходим, чтобы скрыть и дрожь, и всё то, что творилось ниже. Не глядя на Артёма, я буквально вывалилась из машины на улицу.

Воздух снаружи был по-настоящему прохладным, свежим, пахнущим лесом и нагретой землей. Я глубоко втянула его в легкие, но мне совсем не было холодно.

Глава 4

*225 дней назад*

Я, кажется, даже не заметила, в какой момент всё начало киснуть. Наверное, потому что это не случилось резко. Не было того самого дня, когда можно было бы ткнуть пальцем в календарь и сказать: вот здесь всё пошло по швам.

Сначала просто начали вымываться привычные вещи. Миша перестал встречать меня у универа так, как раньше. Перестал закидывать сообщениями первым. Перестал замечать, что я вообще-то вылизывала квартиру к его приходу и по три часа торчала у плиты.

Раньше он мог тихо подойти со спины, пока я что-то жарила, обхватить за талию и, уткнувшись носом в шею, прошептать:

— Ты у меня невозможная.

От этого шепота у меня всегда подгибались колени. Я чувствовала себя нужной, единственной и самой любимой на свете. А потом эти объятия стали короче. Поцелуи — суше. Как будто из наших отношений по капле выкачивали воздух, а я всё пыталась дышать по привычке.

А потом это стало обыденностью. Привычным фоном, на который со временем перестаешь обращать внимание. И я, как сумасшедшая, выжимала из себя максимум, чтобы вернуть всё на круги своя. Казалось, если я приложу еще немного усилий, если приготовлю что-то повкуснее или промолчу там, где хотелось закричать, то всё исправится. Будто это я что-то делала не так. Будто во мне внезапно обнаружился какой-то дефект, который его оттолкнул. Может ему моя родинка не понравилась на спине? Или у меня появился целлюлит? Может с того момента, когда я нарезала колбасу для бутербродов чуть толще, все пошло нет так?

И самое паршивое заключалось в том, что иногда он возвращался. Внезапно снова становился «тем самым» Мишей из первых недель.

Он мог ввалиться ко мне среди ночи с моим любимым кофе. Мог прижать к себе так крепко, что трещали ребра, и выдохнуть:

— Скучал по тебе. С ума сходил.

Он гладил меня по волосам, целовал в висок и смотрел с такой нежностью, что все мои обиды и подозрения рассыпались в прах. Внутри всё мгновенно отпускало. Я таяла и думала: «Вот же он. Это мой Миша. Просто у него был сложный период, но теперь-то он точно вернулся».