Книга Отчим. Ближе, чем можно, страница 43 – Мария Зайцева

Несмотря на то, что она устроила даже.

Потому что она не специально, она не хотела мне вреда, думала обо мне, когда пыталась улучшить нашу жизнь.

И то, что такими методами… Ну, блин, она — продукт советской эпохи, наивная. Это надо понять.

И, конечно, проследить, чтоб больше так не влипала.

А вообще, я очень серьезно пересмотрела свои взгляды на жизнь, особенно после того, что Назар устроил.

И теперь у меня другие приоритеты, вот.

В город я приехала поздно ночью. Бабушки в комнате не оказалось.

На тот момент, уставшая после дороги, потому что столько часов за рулем мне было непривычно, чудом, можно сказать, доехала, я не стала паниковать.

Бабушка мне накануне звонила, мы общались, все было отлично.

И я подумала, что она пошла к подружкам ночевать, с ней такое случалось, та еще лягушка-путешественница.

Я отправила ей сообщение и пошла в душ.

Очень приличный общественный душ был, но я всё равно в тапках мылась и дотрагивалась до стен в перчатках. Мало ли.

Вымывшись, я разложила диван и уснула сладким сном с приоткрытой балконной дверью. И даже наслаждалась утром звуками большого города, под которые ещё крепче уснула. А проснулась часов в одиннадцать утра.

Назара я заблокировала, с просьбой никогда меня больше не беспокоить, потому что он сволочь и скотина.

Бабуля ответила на сообщение, написала, что у неё всё хорошо.

И я спокойно встала, заправила диван и на общей кухне вскипятила себе чайник. Заварила лапшу, чаек. Не до изысков пока что, потом как-нибудь начну правильно питаться.

Завтракать я собралась на балконе, там столик ротондовый стоял и два таких же кресла. А ещё кадка с цветком.

Я расположилась с видом на летний парк и проспект. О, это было круто и эстетично!

Я даже сделала несколько фотографий.

Но так, чтобы сама еда не попала в кадр, а то скажут ещё, что не то ем.

Помешивая чаёк, фотки в свой канал закинула с пожеланием доброго утра.

Ожила публика: «Ты где это?» «Как красиво».

Ещё бы, я знаю толк в эстетике. И как замазать фотки так, что из коммуналки выходит офигенный вид.

Бабка позвонила, и я, откинувшись на кресле, ответила ей.

— Ой, Алиночка, здравствуй, дорогушенька. Как твои дела? Как там Мишенька?

— Ну, новости для тебя, бабуля, отличные. Миша оказался не мамин сын, все-таки не такая уж она пропащая — мама моя, — усмехнулась, я, попивая чаёк и любуясь городским пейзажем.

— А чей? — удивилась бабушка.

— Брата отчима. У него жена в больнице оказалась, а он сам… Ну, тоже вне зоны доступа был, вот и отдал малыша брату… — я помолчала, сглатывая внезапный ком в горле, и договорила, — но теперь все хорошо. Миша с ними. А я вернулась, мне там делать нечего…

От этих слов неожиданно слезы на глаза навернулись, но я себя переборола. И спросила нарочито веселым голосом:

— Ба, ты где? Я же комнату сняла, где тебя носят? Надеюсь, ты не к своим виртуальным дружкам опять отправилась...

— Нет, Алиночка. Я на квартире.

— На какой? — в недоумении поинтересовалась у неё.

— На нашей квартире, — спокойно ответила бабушка.

— Нам вернули квартиру! — обрадовалась я и даже вскочила на ноги, радуясь, что моей беспросветной жопе наступило просветление.

Бабушка помолчала…

И со вздохом сказала:

— Алиночка, ты такая у меня хорошая. Прости меня, пожалуйста… — а вот тут я напряглась… Опять, что ли? Но перебивать не стала, и бабушка продолжила, — дело все в том, Алина, что я не могла доверять твоей матери и, соответственно, тебе. Конечно же, я должна была проверить тебя на честность по отношению к себе.