Книга Няня для девочки в ловушке чудовища, страница 28 – Вера Рудецкая

Я устала бороться. С Денизом, с собой. Его тьма обволакивает, и внезапно мне кажется, что это единственное место в мире, где меня никто не тронет. Надёжнее любого света. Мои руки поднимаются сами — медленно, словно в гипнозе. Пальцы касаются мокрой ткани куртки, ощущая твёрдость мышц под ней. Скользят выше, зарываются во влажные волосы на затылке. Я притягиваю его ближе.

Это капитуляция. И мы оба это понимаем.

Его зрачки расширяются, поглощая радужку. Глухой рык вырывается из горла. Одним резким, властным движением он подхватывает меня на руки. Я теряю опору, но обретаю новую — его силу. Я обхватываю его ногами, прижимаясь всем телом, чувствуя каждый рельеф его торса. Запах дождя и его кожи заполняет лёгкие, вытесняя страх.

Дениз несёт меня к кровати, не разрывая зрительного контакта, словно боится, что я исчезну.

— Ты моя, Айла, — произносит он, и я это принимаю.

Он опускает меня на прохладные простыни, нависая сверху тёмной, неотвратимой тенью. Тяжесть его тела накрывает меня, и в эту секунду я понимаю: самый опасный хищник в этом лесу теперь охраняет мой сон.

И я позволяю ему делать всё, что он захочет.

Утро приходит не с солнечным светом, а с тяжёлой тишиной. Буря за окном стихла, оставив после себя лишь мокрые потёки на стеклянных стенах и запах сырой земли, который просачивается даже сквозь герметичные рамы.

Я лежу неподвижно, боясь нарушить эту хрупкую тишину. Тяжёлая рука Дениза покоится на моей талии — собственнически, властно, даже во сне. Его дыхание ровное, горячее, оно опаляет мне плечо, и каждое движение его грудной клетки отдаётся эхом в моём собственном теле.

Я должна чувствовать стыд. Должна ненавидеть себя за то, что позволила этому случиться. За то, что сама потянулась к нему, забыв о гордости, о страхе, о том, кто он такой. Но стыда нет.

Вместо него внутри разливается странное, тягучее спокойствие. Словно во время вчерашнего шторма старая Оля, учительница начальных классов, исчезла, растворилась в дожде. А та, что проснулась в объятиях чудовища, смотрит на мир совсем другими глазами.

Я осторожно поворачиваю голову. Дениз спит. Жёсткие складки у рта разгладились, чёрные ресницы бросают длинные тени на скулы. Сейчас без своей привычной маски безжалостного хищника, он кажется моложе. И… человечнее.

Протягиваю руку, желая коснуться шрама на его плече, но замираю в миллиметре от кожи.

— Не останавливайся, — его голос, хриплый со сна, звучит как гром среди ясного неба.

Я вздрагиваю, встречаясь с его взглядом. Дениз не спит. Его глаза открыты, и в них уже нет никакой сонливости — только ясная, тёмная концентрация. Он перехватывает мою ладонь и прижимает её к своей груди, туда, где гулко и мощно бьётся сердце.

— Теперь назад дороги нет, Айла, — произносит он низко. — Ты выбрала сторону.

Он притягивает меня к себе для поцелуя — ленивого, тягучего, пропитанного запахом утра и нашей ночи. Но идиллию разбивает звук, резкий и чужеродный.

Звонит телефон, который Дениз бросил вчера на тумбочку.

В одно мгновение мужчина рядом со мной меняется. Тепло исчезает. Мышцы каменеют. Он резко садится, отстраняясь от меня, и хватает трубку.

— Слушаю, — бросает он по-турецки.

Я сажусь следом, прижимая к груди простыню. Холодок ползёт по спине. Я вижу, как напрягается его спина, как белеют костяшки пальцев, сжимающих корпус.