Книга Няня для девочки в ловушке чудовища, страница 26 – Вера Рудецкая

Кажется, стёкла вот-вот вылетят, море поднимется на холм и ворвётся внутрь.

Раздаётся оглушительный раскат грома. Такой близкий, что пол подо мной вибрирует.

Маша.

Я бросаюсь из комнаты, забыв собственный страх.

Лечу по тёмному коридору к её двери. Она не спит. Маша сидит на кровати, обхватив колени руками, и мелко дрожит.

Вспышка молнии на мгновение заливает комнату мертвенным светом, и я вижу её огромные, полные ужаса глаза. Она смотрит на окно, за которым бушует апокалипсис.

— Маша! — я подскакиваю к ней. — Идём. Идём ко мне.

Я хватаю её ледяную ладошку. Она не сопротивляется, слепо идёт за мной, как кукла.

Я втаскиваю её в свою спальню, снова щёлкаю замком, который теперь кажется нелепой защитой.

— Всё хорошо, малышка, всё хорошо, — шепчу я, а у самой стучат зубы.

Я подталкиваю её к кровати.

— Залезай под одеяло.

Мы забираемся обе, накрываемся с головой. Шёлк прохладный и бесполезный. Я прижимаю её к себе. Маленькое тельце дрожит, как осиновый лист.

— Я сейчас расскажу тебе сказку, — шепчу я, прислушиваясь к каждому звуку. — Про храбрую принцессу, которая попала в замок к дракону...

Но мой голос тонет в вое ветра.

Сказка не получается. Я крепко обнимаю девочку и смотрю поверх её головы, в темноту. Я слушаю.

Не только бурю. Я слушаю, не раздадутся ли внизу другие шаги. Не скрипнет ли дверь. Не зарычит ли у ворот машина.

Я прижимаю к себе дочь монстра и молюсь, чтобы сам монстр вернулся живым.

Шепчу Маше какую-то ерунду про принцессу и дракона, а сама думаю, что наш дракон сейчас где-то на мокрой дороге едет в Стамбул.

Маша постепенно засыпает.

Внизу раздаётся звук — глухой, тяжёлый удар входной двери, отдающийся эхом в голове.

Кровь стынет в жилах. Кто это? Я цепенею, мозг отказывается работать.

Шаги по мраморной лестнице. Тяжёлые. Два шага, три... Пульс бьётся в висках, руки холодеют.

Шаги замирают за дверью — той самой, что я так трусливо заперла.

Стук.

Я должна открыть — вдруг что-то важное. Поднимаюсь с кровати и на дрожащих ногах подкрадываюсь к двери.

— Кто там?

— Открывай, Айла.

Выдыхаю и тянусь к замку. Дверь открывается.

На пороге, тёмный и огромный, как сама буря, стоит Дениз.

Я смотрю на него, не в силах вздохнуть. Он мокрый с головы до ног. Вода ручьями стекает с тёмных волос, капает с подбородка, с плеч пиджака, прилипшего к телу. Он тяжело дышит, грудь вздымается, как у загнанного зверя. В комнату врывается запах дождя и опасности.

И его глаза. Они горят.

Он впивается в меня взглядом. Челюсти сжаты до скрипа.

Ярость в его глазах — такая чистая, первобытная, что я не могу дышать. Но направлена она не на меня, а куда-то вовне.

Дениз смотрит на Машу.

Вся эта стена бешенства — грохот, ледяной холод — дрожит на мгновение при виде ребёнка. Его взгляд мечется от неё ко мне и обратно, и я вижу, как он борется со зверем внутри себя. Он сглатывает.

— Дочка… — хрипло произносит он. Голос низкий, надломленный. — Всё в порядке. Пойдём-ка спать.

Он делает медленный, осторожный шаг к кровати, тянется к Маше и бережно берёт её на руки.

— Иди ко мне, Мерьем.

Девочка медленно приоткрывает глаза, смотрит на него и крепко прижимается, утыкаясь лицом в мокрое плечо.

И в этот миг мне не верится, что этот любящий отец мог убить свою жену. Нет… что-то здесь не так. Или я уже окончательно поддалась его чарам и схожу с ума.