Книга Проклятый принц и моя большая заноза, страница 29 – Леон Монтан

— Не трогай, — хрипло приказал он, заметив мое движение. Глаза Раэлара маниакально вспыхнули, когда он проследил за каплей крови на моей ключице. — Не смей закрываться от меня, не сейчас.

Он медленно провел кончиками пальцев по стеклу с внутренней стороны, в точности повторяя контур моей разорванной рубашки.

— Я говорил тебе, что ты безнадежна, — прорычал он, и в его голосе зазвучала темная, собственническая нежность, от которой у меня подкосились колени. — Хаотичная. Разрушительная. Ты снесла мою защиту, маленькая ведьма. Не только на этом зеркале.

Он вперился в меня своим черным, безумным взглядом, тяжело втягивая воздух носом, словно вдыхая мой запах через трещину. И, возможно, так оно и было. Магия зазеркалья и реального мира сейчас смешивалась в этом крошечном разломе.

— Посмотри на себя, — его голос стал низким, тягучим шепотом, проникающим прямо мне в кровь. — В саже, в крови, полуголая... Ты выглядишь так, словно только что пережила битву. И так, словно тебя нужно немедленно прижать к полу и взять так жестко, чтобы ты забыла, как дышать.

От этих слов, произнесенных без капли эльфийского изящества, с первобытной прямотой, внутри меня взорвалась сверхновая. Низ живота свело такой болезненной, острой судорогой желания, что я тихо застонала, приоткрыв губы.

— Раэлар... — выдохнула я, делая еще один неверный шаг к зеркалу. Меня тянуло к нему, как магнитом. Опасность, исходящая от него, была лучшим афродизиаком в мире.

— Стой там, — рявкнул он, его пальцы скребнули по стеклу так сильно, что раздался неприятный скрип. Желваки на его скулах ходили ходуном. — Не подходи ближе, Ева. Если ты сейчас подойдешь... Если я почувствую твое тепло сквозь этот разлом... Я сломаю этот артефакт голыми руками, даже если это убьет нас обоих.

Я замерла в полуметре от амальгамы. Моя грудь тяжело вздымалась.

— Ты теряешь контроль, ваше высочество, — прошептала я, чувствуя, как на губах расцветает сумасшедшая, торжествующая улыбка. Моя женская суть праздновала абсолютную победу. Ледяная скульптура раскололась, обнажив бушующий вулкан. — Где же твои речи о морали? О чистых девах?

Раэлар издал низкий, сдавленный смешок, в котором не было ни капли веселья. Это был звук сломленного существа, смирившегося со своей одержимостью.

Он медленно опустил руки от стекла и сжал их в кулаки. Его взгляд, черный и голодный, медленно прошелся по моему лицу, задержался на губах и спустился к ране на ключице.

— К черту мораль, — выдохнул он с такой страстью, что воздух между нами заискрил. — К черту чистых дев. Ты грязная, невыносимая, сводящая с ума катастрофа, и я не хочу ничего другого. Трещина работает, Ева. Структура проклятия нестабильна.

Он сделал шаг назад в своем зазеркалье, но не сводил с меня глаз. Серебристый туман вокруг него начал сгущаться.

— Магия меняется, я чувствую это. Разлом дал мне возможность... прорвать грань. Ненадолго.

Мое сердце пропустило удар.

— Что ты имеешь в виду? — мой голос дрогнул.

Губы Раэлара изогнулись в жестокой, предвкушающей улыбке. Зверь внутри него обнажил клыки, готовясь к прыжку.

— Я имею в виду, моя невыносимая заноза, — пророкотал он, и его глаза вспыхнули потусторонним, темным огнем. — Что сегодня ночью печать ослабнет настолько, что я смогу выйти из этого стекла. На пару часов.