Книга Джинн из кофеварки, страница 29 – Леон Монтан

— Твоя железная повозка останется повозкой, — серьезно ответил Дамир, предлагая ей локоть. — Но я согласен. Воздух здесь пропитан завистью. Мне это неприятно.

Они ушли по-английски, не прощаясь ни с кем.

Октябрьская ночь встретила их пронизывающим ветром и мелкой моросью. Лера поежилась, кутаясь в пальто. Дамир, которому холод был неведом в принципе, нахмурился. Он не стал использовать явную магию, но Лера вдруг почувствовала, как ветер вокруг них стих, а морось перестала долетать до ее лица. Воздух вокруг джинна прогрелся градусов до двадцати пяти.

Такси мчалось по мокрым улицам Москвы. В салоне играло какое-то тихое ретро-радио.

Лера сидела, откинув голову на сиденье, и смотрела на проплывающие мимо желтые огни фонарей. Дамир сидел рядом, его бедро почти касалось ее бедра. Молчание не было тяжелым, оно было уютным, как плед.

— Спасибо тебе, — тихо произнесла Лера, не поворачивая головы.

— За то, что унизил твоего начальника? — усмехнулся Дамир. — Это было легко.

— Нет, — она повернулась к нему. В полутьме салона ее глаза блестели. — За то, что пошел со мной. За то, что не использовал магию, как мы и договаривались. За то, что... был рядом. Я давно не чувствовала себя под такой защитой.

Дамир замер.

Внутри него разворачивалась настоящая буря. Ифрит пламени, тысячелетиями считавший смертных алчными насекомыми, чьим смыслом жизни было вытянуть из него побольше золота, сидел в желтой повозке с шашечками и чувствовал, как рушатся его древние убеждения.

Она не просила у него богатств. Не просила власти над этим нелепым офисом. Она просто сказала «спасибо» за то, что он был рядом.

Его первоначальный план — заставить ее влюбиться в роскошь, чтобы она загадала желание и освободила его — трещал по швам, как старая ткань. Потому что сейчас, глядя на ее усталое, но умиротворенное лицо, Дамир понял страшную вещь.

Он не хочет расторжения договора. Он станет свободным и должен будет уйти в свой мир.

А его мир внезапно показался ему невероятно пустым без запаха ее утреннего кофе, без ее дурацкого розового фартука и без этой морщинки между бровей, которая разглаживалась только тогда, когда он был рядом.

— Тебе не за что благодарить меня, Лера, — его голос прозвучал глухо и хрипло. — Я...

Он хотел сказать: «Я всего лишь исполняю контракт». Но слова застряли в горле.

Дамир медленно поднял руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся ее щеки. Лера вздрогнула, но не отстранилась. Она прикрыла глаза, подавшись навстречу его горячей руке. Этот простой, человеческий жест был интимнее любого танца и могущественнее любой магии.

Такси свернуло в их двор.

Битва за свободу джинна была официально проиграна. Началась битва за сердце упрямого бухгалтера, и владыка южных ветров собирался вести ее по всем правилам человеческого искусства.

Если понедельник был диагнозом, то утро вторника стало внезапным обострением.

Звонок в дверь раздался в 07:15 — время, когда приличные люди либо досматривают третий сон, либо в состоянии зомби ползут к кофеварке. Лера, завернутая в кокон из одеяла, замерла. Дамир, медитировавший в позе лотоса в десяти сантиметрах над диваном, приоткрыл один глаз, в котором мгновенно вспыхнуло недоброе золото.

— Кто этот дерзкий смертный, прерывающий тишину моего чертога? — пророкотал он.