Книга Джинн из кофеварки, страница 28 – Леон Монтан

Музыка вдруг изменилась. Ритмичный бит сменился тягучей, лиричной мелодией. Свет в зале потускнел, закрутились зеркальные шары, пуская по стенам снежинки бликов. Пары потянулись на танцпол.

Лера напряглась. Танцы на корпоративе были тем самым Рубиконом, который она никогда не переходила, обычно предпочитая в этот момент незаметно вызывать такси.

Она уже открыла рот, чтобы предложить Дамиру уйти, когда он повернулся к ней.

Его черные глаза в полумраке казались бездонными. Он не спрашивал разрешения, он просто протянул руку ладонью вверх.

— Этот ритуал мне знаком, — тихо сказал ифрит. — Смертные исполняют его перед тем, как перейти к более интимным стадиям общения. Позволь мне.

Лера сглотнула.

— Дамир, я... я не очень хорошо танцую. И ты, наверное, привык к танцам с саблями или к танцам живота...

— Я привык управлять стихиями, Валерия, — уголки его губ дрогнули в полуулыбке. — Поверь, провести тебя по этому скользкому полу не составит труда. Доверься мне.

И она доверилась.

Она вложила свою холодную ладонь в его огромную, обжигающе горячую руку. Дамир мягко потянул ее на себя, уводя в центр зала.

Вторая его рука уверенно легла ей на талию. От этого прикосновения — даже сквозь плотный шелк платья — по телу Леры прокатилась волна жара. Он стоял непозволительно близко. Она чувствовала запах его парфюма, смешанный с неуловимым ароматом дыма и раскаленного песка, который всегда сопровождал его.

Они не танцевали так, как танцевали коллеги вокруг них, переминаясь с ноги на ногу. Дамир двигался так, словно сама гравитация была ему подчинена. Он вел ее властно, но при этом невероятно бережно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя.

Лере не нужно было думать о шагах. Ей казалось, что она плывет над полом. Вся тяжесть прошедшей недели, все ехидные взгляды Эдуарда, вся суета с отчетами — все это растворилось, исчезло, сгорело в том тепле, которое исходило от Дамира.

Она подняла глаза. Он смотрел на нее, не отрываясь, и в этом взгляде не было надменности древнего божества. Там было что-то глубоко уязвимое, жадное, ищущее.

— Твое сердце бьется быстрее, — прошептал он, наклонившись к самому ее уху. Его дыхание обожгло кожу, заставив Леру судорожно вдохнуть.

— Это... тахикардия, — ляпнула она первое, что пришло в голову, чувствуя, как краснеет до корней волос. — От стресса.

Дамир тихо, бархатно рассмеялся. Звук завибрировал в его груди, и Лера почувствовала это своей ладонью, лежащей на его плече.

— Ты ужасная лгунья, Лера, и потрясающая женщина.

Он впервые назвал ее не Валерией, не госпожой, а просто Лерой. От этого короткого имени, произнесенного с древним акцентом, у нее подкосились колени.

Они танцевали, не замечая, что многие пары уже остановились и просто смотрят на них. Они выглядели как кадр из голливудского фильма: высокая, строгая брюнетка в изумрудном платье и темноволосый гигант, который смотрел на нее так, словно в этом зале, да и во всем мире, больше никого не существовало.

Когда музыка стихла, Лера не сразу смогла отстраниться. Дамир тоже не спешил отпускать ее талию.

Наконец, она сделала глубокий вдох и отступила на полшага. Голова слегка кружилась.

— Пожалуй, программа максимум на сегодня выполнена, — хрипло сказала она. — Мы утерли нос Эдуарду, довели до белого каления Светочку и станцевали. Пора домой, пока карета не превратилась в тыкву.