Книга Семейные ценности, страница 62 – Арина Арская

— Ну, раз ты так переживаешь, — Катя разворачивается ко мне, и её голос становится тише, — то ты должна задуматься над тем, как избавить своего Сашу от Милы.

Я вскидываю бровь.

— Но как это сделать? Он реально влюблен. Я ему слова не могу против этой дебильной семейки сказать, так он меня затыкает.

Катя улыбается мне. Улыбка у нее мягкая, почти ласковая, будто перед ней сидит какая-то маленькая дурочка, которая ничего не понимает в этом мире..

— Нужно сделать так, чтобы от этой любви ничего не осталось.

Я прищуриваюсь на Катю. Задумываюсь.

Она подается в мою сторон. Голос становится заговорщическим шепотом:

— Это, конечно, будет очень жестоко по отношению к твоему мальчику, — она усмехается уголками губ, — но зато... Ты избавишься от Милы и от её матери-шлюхи.

— Что ты имеешь в виду? — я прищуриваюсь на Катю.

— Я имею в виду, что надо сейчас схитрить, — Катя пожимает плечами, будто предлагает что-то совершенно обыденное. — Её можно и нужно сделать той, кто перед свадьбой бессовестно изменила Саше.

Я задумываюсь.

Пальцы сами собой сжимаются в кулак. Ногти впиваются в ладонь — коротко,

Катя продолжает напирать.

— А у Милы есть какие-нибудь мальчики-друзья?

Я качаю головой.

— Нет. Она... — задумываюсь, перебирая в памяти скудные сведения о невестке, — она вроде домашняя. Все время с Сашкой.

— Ладно. — Катя не сдается. — А друзья у Саши ведь должны быть?

Я медленно киваю. Да, есть. Конечно, есть. Он у меня очень общительный.

— Ну, — Катя прищуривается, и в её глазах загорается холодный, расчетливый огонь, — нужно выбрать кого-нибудь, кто согласится за денежку с Милой повеселиться.

Я задумываюсь.

Да. У Саши есть один хороший приятель. Костик. Они дружат с первого курса. Костик — сирота, поступил в университет по сиротской квоте, а мой Сашка….

Добрый, наивный идиот.

Этот Костик... он, наверное, ради денег мог бы помочь мне отвадить от Саши Милу.

— Организовать встречу, напоить Милу, а потом… — Катя хмыкает и откидывается на спинку стула. — Дело техники… Потом отправить фотографии… Или даже видео.

Я представляю это. Мила в постели с Костиком.

На моих губах расплывается улыбка. А мне эта идея нравится. Наша семья избавится от двух шалав.

В этот момент на столе вибрирует телефон. Я аж подпрыгиваю на мягком стуле. Кофе в чашке вздрагивает, расплескивается маленькой лужицей на блюдце.

Звонит Глеб.

Принимаю звонок.

— Нам нужно серьезно поговорить, — говорит он без приветствий. Голос низкий, глухой, без интонаций.

Я хмурюсь. Смотрю на Катю — она замерла, прислушивается. В салоне повисает тишина, даже Дина перестает перебирать инструменты.

— Милый, ну, у меня сейчас маникюр, — отвечаю я ласково, растягивая слова, как тягучую карамель. — Мы тут с Катей сидим, болтаем...

Глеб в ответ резко и неожиданно повышает голос до разъяренного крика:

— Если я сказал, что нам надо поговорить, значит, нам надо поговорить!

Дверь в гостиную распахивается, и Настя неторопливо заходит внутрь. Одета она в летящие летние брюки и белую маечку на тонких бретельках.

Волосы собраны в небрежный пучок, несколько рыжих прядей выбились и падают на шею, на плечи. Она такая родная и…

И такая невыносимая сейчас для меня.

— Милый, я не понимаю, что случилось? — голос звенит возмущением и тревогой. Она замирает посреди гостиной. — Что за срочность? Ты же знаешь, вторники это мой личный день на мои женские радости.