Книга Семейные ценности, страница 47 – Арина Арская

— Он и есть выродок! — рявкает он на меня.

А потом с матами, отпинывая осколки разбитой посуды, выходит из кухни. Его шаги гулко отдаются в коридоре. Хлопает входная дверь. Тишина.

Я стою посреди разгрома. На кафельном полу — осколки, куски курицы, яблоки вперемешку с битым стеклом. Скатерть с васильками пропитывается жиром. Мои туфли на высоком каблуке все в крошках и каплях чая.

Я вдруг чувствую странное, почти противоестественное облегчение. Будто я сбросила с плеч бетонную плиту, которую тащила целый год. Будто я наконец выдохнула после долгой-долгой задержки дыхания.

Он не прошёл проверку. Он не спросил: «Почему ты это сделала?» Не спросил: «Тебе было плохо со мной?» Не спросил: «Как мы будем жить дальше?» Он ни на секунду не задумался о том, что и сам не свят. Он просто взорвался гневом и назвал меня шлюхой. Шлюхой! Я — шлюха. А он — верный муж и любящий отец. Удобная позиция. Невероятно удобная.

На подоконнике вибрирует мой смартфон. Экран загорается синим светом посреди остывающей, разгромленной кухни.

Я аккуратно переступаю через объедки, через куски разрозненной шарлотки, через осколки фаянса. Подхожу к окну. За стеклом — летний вечер, лиловое небо, первые звёзды и запах жасмина с улицы. Такой мирный вечер. Такой красивый.

Смотрю на экран. Сообщение с неизвестного номера. Всего несколько слов:

«Максим — сын Никиты. Выдыхай, Рита».

Я задерживаю дыхание. Сердце делает гулкий удар и замирает. Я перечитываю сообщение. Ещё раз. И ещё. Буквы не меняются. Они складываются в те же слова.

Я издаю короткий истеричный смешок.

Максим — сын Никиты.

Глеб сделал тест ДНК, и вот — результат. Максим — сын моего мужа, с которым у меня нет будущего.

Я опираюсь ладонью о подоконник. Пальцы дрожат. Телефон выскальзывает из рук и падает экраном вниз обратно на подоконник.

Сглатываю тошноту и упираюсь лбом в стекло, крепко зажмурившись.

Никита пойдет за утешением к Оле, а меня некому обнять и некому сказать, что всё будет хорошо. некому.

Глеб, наверное, сейчас дышит свободно. Случайная связь со мной так и осталась случайной без последствий и сложных, но честных решений.

И я его не осуждаю. Я его понимаю, и не стану раскрывать его ложь.

— Мам… — слышу за спиной растерянный голос Милы.

Потом чихает и агукает Максим. Я не шевелюсь. Так и стою с закрытыми глазами, прижавшись лбом в прохладное стекло.

Я хочу умереть.

Хочу исчезнуть, развеяться прахом и больше не существовать, ведь всем будет без меня проще и легче.

Я больше не могу называться теперь даже матерью, ведь… ведь я ради низменных инстинктов предала и дочку.

— Мам… Я сейчас столкнулась с папой… Мам…

Я молчу. Ничего не могу сказать.

— Он сказал… Такие глупости про тебя и Максимку…

— Не глупости… — выдыхаю я.

Теперь Мила молчит. Я слышу её шаги, она уходит, и меня едва ноги держат, но… мне надо покормить Максима.

Отстраняюсь от окна, перешагиваю через осколки, еду, грязную скатерть. Выхожу в коридор и останавливаюсь, потому что ко мне из глубины выходит бледная Мила.

Без Максима.

Она тоже останавливается. Мы смотрим друг на друга в давящей тишине. Я жду, что она начнёт кричать, начнёт сыпать оскорблениями, начнёт проклинать меня. Я заслужила.

Но… она шагает ко мне, а за тем обнимает и кладет мне голову на плечо. Обнимает крепко-крепко, как обнимала её я, когда она разбивала коленки.